– Можно я спрошу тебя, Алонсо?
– Мы учились на одном курсе Академии, Миранда. И да, я заметил, какое впечатление Энрике произвёл на Милагрос. Он всегда имел успех у женщин. Я поговорю с ним и предупрежу Маноло. С дочерью… Я не знаю, удивительная. Я бы не заговаривал. Может быть, она забудет. Ей всего одиннадцать.
– Он женат?
– Удивительная, к чему вопрос? Мне тоже следует беспокоиться?
Улыбается, а в самой глубине синих глаз – сгущается темнота. Были прецеденты? Не спрашиваю… Просто поясняю свою мысль:
– Если твой однокурсник женат, мы могли бы пригласить их с женой в гости.
– С жёнами. У него их несколько.
– Вот и хорошо, Алонсо. Надо позаботиться о том, чтобы Милочка узнала о составе семьи твоего друга. Вы ведь друзья? Я правильно поняла?
– Правильно, правильно…
– Я жду тебя, Алонсо.
– Послезавтра, удивительная.
Выбежала из комнаты связи, помчалась по асиенде, внося суматоху в привычный распорядок дня. Послезавтра!!! Хорошо, что дона Алмира в состоянии скорректировать мои распоряжения. За годы, проведённые в Империи я успела отвыкнуть от долгого воздержания. Или дело в другом? Вторая годовщина свадьбы уже прошла. Прошла в разлуке с мужем. Инстинкты чистокровной начали заявлять о себе всё громче. Алонсо недаром расспрашивал меня сразу после похищения. Он мог бы и не подходить ко мне эти два года. Я сама пришла бы к нему на третий. Так мы устроены. Чистокровные должны рожать.
Вся в мыслях о "послезавтра" пролетела по саду и… столкнулась с команданте. Буквально. Хорошо, что он успел меня удержать, схватив за плечи. И… ничего хорошего. Я опасалась за Милагрос, а о себе забыла. А я сейчас, как говорят лошадники "в поре". То есть, готова к зачатию. И феромоны, биополе и всё прочее в комплексе притягивают самцов, как пламя крылатых.
Дон Энрике продолжает меня держать, осторожно отстраняясь. А я ощущаю, как каменеют его мускулы, смотрю в застывшее лицо, и близость элитного самца начинает кружить голову. Мои ноздри, как и его раздуваются, втягивая запах, впитывая… Отступаю на шаг. Сама. К счастью, мы оба взрослые и вполне осознаём последствия. Я знаю причину. Знает ли дон Энрике, – выяснять не буду. До приезда Алонсо нам лучше не встречаться на узкой дорожке. Чтобы не наделать ненужных глупостей. А голова кружится… И хочется вцепиться в каменные плечи, прижаться, ощутить силу… И губу не прикусишь, вкус крови способен сломать хлипкий барьер, который и так еле держится.
– Дона Миранда, вернись на асиенду.
Голос хриплый. Своему голосу я вообще не доверяю. Молча киваю, и пятясь отхожу, осторожно переставляя ноги. Хочется бежать, но нельзя. Ещё только охотничий инстинкт пробудить не хватало. Тогда, – всё.
Команданте, резко развернувшись, уходит. И я бегу… Бегу в часовню. Там должны гореть свечи. Лучшего лекарства от желания, чем ожог, я не знаю.
Больно-то как! Уффф! Схлынула дурь! Лечить не буду до послезавтра. На всякий случай…
А на следующий день к Милагрос прибыл брат. Наконец-то детёныш разобрался с охранными системами Академии. Навестил нас… Возник в центре подъездной площадки, и стоял молча, пока к нему не подошли охранники. Счастье, что они с Милочкой на одно лицо! Ребята могли бы и звериков выпустить на незваного гостя. Алонсо строго проинструктировал охрану, чтобы они нас берегли. Брат, в отличие от сестры характером больше похож на деда, – Кассия Агриппу. Изысканно извинился за то, что не сумел предупредить о своём появлении, отстранённо меня при этом разглядывая. Манерам их в Академии учат. Уже хорошо. А вот отношение ко мне, привитое в резервации, – не радует. Милагрос уже привыкла ко мне, а брат её Лопе (Лопе – волк), считает меня отступницей и на контакт не идёт.
Поинтересовалась, откуда такое отношение. Ну мне и выдали. И брат и сестра наперегонки: я сбежала из резервации, забыв свой долг чистокровной; связала свою жизнь со стерильным мужчиной (неважно, что консул Флавий является отцом одного из моих детей, и стерильным стал только в "прекрасный год"); потом вообще вышла замуж, вместо того, чтобы как порядочная "дающая миру жизнь" выбросить отработавших самцов из памяти. Слушала, слушала… и наконец-то поняла: