Ему было достаточно просто находится рядом. Он скучал по ней. Все его естество тянулось к ней. Ему так хотелось успокоить, прижать, но он слишком уважал ее и принятые ею решения. Поэтому просто сидел рядом и наблюдал за ней.
26.1
* * *
В камине потрескивали бревна, наполняя гостиную теплом и уютом. Она сидела почти у самого огня, наслаждаясь игрой света в бокале красного сухого. Здесь было спокойно, и как-то по простому хорошо. Несмотря на темные тона, в которых была выполнена комната, в ней присутствовала какая-то незримая легкость, присутствовало ощущение, что Милана наконец дома.
Не то, чтобы ее удивило, что у Глеба есть такой дом окруженный соснами, расположенный где-то в глубинки. Скорее ее сильно поразило, что привез он ее именно в это место.
Хотя она же и сама не знала куда хотела. Там в парке, когда просила его увезти, не знала куда и зачем. Ей просто хотелось сбежать. А он не просто выполнил желание, но и отвез в какую-то сказку. Это и могло бы быть сказка для спящей красавицы, да вот только Марк, кричащий в трубку портил всю прелесть этого дома и этого вечера.
- Милана, в последний раз, где ты?! - Ох, судя по рычащим ноткам ее дражайший супруг сдерживался из последних сил. Возможно бы она сейчас испытывала неловкость перед Глебом за эти истеричные крики в трубке, но мужчина, как и полагает джентльмену тактично удалился из гостиной еще когда увидел имя звонившего абонента.
- Уехала.
- Это я понял. Я вроде спрашиваю куда? Где тебя носит? Ты вообще-то беременная.
Глубоко вздохнув, Милана поймала себя на странной мысли, что вот перед Глебом было дико стыдно и неудобно за вот эту сцену со звонком, когда перед мужем нет. Хотя возможно весь лимит перед мужем она исчерпала на этом горе обеде. Где Марк разыгрывал счастливого будущего отца носясь с каждой ее просьбой, а ей выть было охота. И не от того, что это могло быть правдой, а от того, что она слишком хорошо помнила его первую реакцию. Так, что весь этот спектакль вызывал лишь одно желание помыться.
- Марк, я в курсе своего положения.
- Тем более, где ты?
- Уехала.
- Кажется мы это уже выяснили. Может ты уже поступишь, как здравомыслящий человек и скажешь ,наконец, куда?
- В санаторий, - ну, а в целом чем не санаторий? Елки есть? Есть. Значит для всех она в санатории. - Мне надо побыть одной, я как и ты тоже оказалась не готова к такой новости.
26.2
* * *
Это произошло на четвертый день ее пребывания в этом тихом, уютном и укромном месте. Наверное, глубоко внутри она понимала, что рано или поздно это должно было случиться с ними, так или иначе все приходит к логическому завершению. А для них другого просто и не могло быть.
Все начиналось, как и в предыдущие дни. Глеб готовил завтрак, и для нее по-прежнему это было дико. Вот так сидеть за барной стойкой пить наивкуснейший кофе и смотреть, как мужчина готовит у плиты. Она могла бы поклясться, что более сексуального явления в мире не видела. Боже, это было ЧТО-ТО! Когда-то Инга делилась с ней о том, что ее брат занимался профессиональным спортом, но знать это одно, а вот видеть труды этих занятий совсем другое. Особенно, когда Глеб, так шикарно хвастался своими заслугами, разгуливая по дому в одних спортивных штанах. Ох, ее бы сейчас поняли бы многие девочки. Согласитесь, сложно не пускать слюни на прекрасное, тем более, когда ты эстет до кончиков ногтей.
- Честно говоря, я не особо силен в готовке, - снимая порцию сырников со сковороды, поделился по секрету с ней Глеб.
- Шутишь? Марк только кофе приготовить и может, - о том, что она сделала, поняла сразу. Да, только, как это обычно бывает сначала, говоришь, потом понимаешь, что говоришь.
Черт, черт, черт! И как у нее получается вечно все портить одним предложением?
Пока ее мысли хаотично метались, чтобы как выйти из неловкого повисшего молчания, Глеб поступил, как и поступал до этого, просто позаботился о ее чувствах.
- Знаешь, мужчины вообще не склоны к готовке, то ли дело женщины. Иногда, мне кажется, вы этот навык получаете с молоком матери, - после неловкого молчания в шуточной форме Глеб продолжил беседу. И как она ему была благодарна за это. Да в целом за все: за то, что не бросил, за то, что терпел ее вот такую неправильную и какую-то поломанную.