Примерно тогда же улицу снова зачем-то переименовали. Сначала – в Знаменку (по Знаменскому монастырю), потом – в Большую Покровку (по Покровской церкви). Но эти названия никому не нравились, и все продолжали называть улицу Варваркой до 1933 года. Тогда решили переименовать ее в честь какого-нибудь крестьянского предводителя. Но улица древняя, вот и предводитель должен быть древним. Выбрали Степана Разина, так до 1990-х годов Варварка была улицей Разина. Хотя вроде бы сам Разин с конкретно этой улицей никак не связан. В советское время на переименованной улице сначала были конторы и склады. Исторические дома переделывали под коммунальные квартиры. И снова здесь проявился невероятный контраст – вроде бы рядом Кремль, высшие правительственные учреждения, а в коммуналках ютятся обычные люди. Похожая ситуация была и раньше. Среди шумной, грязной Варварки, полной торговых людей, бедных и юродивых, – палаты бояр Романовых. Они – и сейчас здесь, на улице, вернувшей свое историческое название.
Старая и Новая площади
В ЭТОЙ ГЛАВЕ:
• Москвич покупает на древнем фуд-корте наполовину очищенное соленое яичко.
• Два мужика крадут из Кремля французскую пушку.
• Бабушки кидают голубям пригоршни вареного гороха, а все вокруг дичайше с этого веселятся.
Старая площадь – это страннейший топоним. Во-первых, площадь – вовсе не площадь, а улица. А во-вторых, она совсем не старая – она новее Новой площади, находящейся неподалеку.
Давайте разбираться. Когда-то на месте площади рос густой лес – натуральная крепостная стена, защищавшая от набегов. Правда, не слишком хорошо. Когда маленький Иван Грозный со своей матерью заложили первые камни грозной крепости Китай-города, этот лесок оказался внутри крепостной стены. Получается, он был больше не нужен. И его вырубили. На новой улице, конечно, стали торговать – сюда переехал толкучий рынок (так иногда называют блошиные рынки) с территории нынешней Манежной площади. И вот тут выясняется, что в XVIII веке почти любое место, где шла торговля, могли назвать площадью – пусть это был хоть пятачок, хоть переулок. Так эта локация стала называться площадью – Новой: относительно Красной площади – старого рынка. Торговали тогда в торговых лавках. К концу XVIII века здесь были 74 каменных лавки и 204 деревянных. Они частенько прятались в «печурах» – арочках в основании Китайгородской стены.
После войны с Наполеоном началась настоящая путаница. Пожары потухли, все расчистили, и торговать стало удобнее. Правда, названия перепутались – Новая площадь стала Старой, а Старая – Новой. Здесь, на Старой, все так же была толкучка, или, как тогда иногда говорили, «Толчок». Правда, еще чаще москвичи знали это место просто как Площадь. Стало оно в каком-то смысле культовым. Выражение «площадная ругань» (то есть грязная, отборная) – это именно про эту площадь. Продавали «старое старье» (так тогда выражались) или просто что-то ненужное. Может, поэтому площадь стала Старой? Здесь можно было найти, к примеру, ношеное «русское платье»: тулупы, чуйки, а в придачу – сношенную обувь, никому не нужный меховой цилиндр, давно немодную дамскую шляпку или какое-нибудь погрызенное молью пальто. Среди всего этого попадались посуда, мебель и даже лом.
«Здесь, под открытым небом, толпятся целый день с целью купли и перепродажи старых вещей сотни плохо одетых и обутых людей – подонки общества, испытывая все всевозможные климатические невзгоды».
Тут же можно было получить всяческие услуги, например, починить одежду или обувь. Таких рыночных, уличных сапожников и портных называли холодными – они же на открытом воздухе работали.
На Новой площади все было чуточку более чинно. Там можно было найти меха, остатки ситца и бракованное сукно. Здесь же торговали книгами – которые отсюда развозили по всей стране. Где торговые лавки – там и фуд-корт! Тогда это называлось обжорным рядом: можно было взять кашу за 2 копейки или раскошелиться на щи за 3. За копейку можно было найти миску каши или кислого молока. Между Никольской и Ильинкой у баб можно было купить требухи, гречневой каши, тушеной картошки и знаменитой «московской бульонки». Для этой «бульонки» с трактиров и ресторанов собирали объедки, сваливали в одну кучу, еще разок варили, нещадно солили и, в качестве вишенки на торте, добавляли лавровый лист – вуаля, кушать подано. Чтобы зимой это прелестное блюдо не остывало, дородные торговки усаживались прямо на сосуд с «бульонкой». Может, хотите не отдельное блюдо, а комплексный обед? Пожалуйста! Это обойдется вам в 3–5 копеек. Здесь же стояли простые деревянные столы, за которыми можно было отобедать.