Прижигатели использовали также и наружно; для этого выбирали самые безболезненные. Амбруаз Паре выменял тайную формулу одной из таких мазей на бархатный отрез для пошива штанов. Эту любопытную сделку великий хирург заключил с неким «философом и великим извлекателем квинтэссенции» (последний обещал сообщить Паре секрет самой «квинтэссенции», но, если верить врачу, так и не сдержал слова). В память о необычном обмене вещество окрестили «бархатным прижигателем».
Рядом с каутерами располагались баббиты, состоявшие из одной части мышьяка на две части сулемы, сдобренных устойчивым жидким мышьяком.
На полке ядовитых минералов можно было также обнаружить склянку с «лунным» купоросом, который добывали из металлического серебра и азотной кислоты. Это вещество фигурировало в «Великой королевской рецептурной книге» XVI в., где имелся как рецепт, так и показания к его применению.
«Трех унций азотистого спирта достанет, дабы растворить серебро; когда же волнение азотистого спирта несколько поутихнет, красные пары рассеются, а сосуды остынут, кристаллизовать в холоде. Способом спим получают серебряную известь, кою хранят в бутыли из двойного стекла, плотно закупоренном. Две крупицы на четыре унции вина, бульона или же какой иной жидкости возымеют целебное действие при апоплексии, летаргии и падучей.
Если же больной примет более, нежели две крупицы, кристаллы разъедают желудок, появляется истощающая и изнуряющая лихорадка, и наступает смерть».
Давайте теперь отложим в сторону нитрат серебра (которым, кстати сказать, пользуются и поныне) и прочие «минералы» и пороемся на полочке с «растениями».
Перед нами настоящая выставка настоек из растительных алкалоидов: экстракты наперстянки, волчьего корня, Delphinium staphisagria, белладонны, белены и др. Большинство препаратов необходимо еще было перегнать, а затем смешать друг с другом. Иногда их применяли в виде порошка, мазей или регенерирующего клистира; в разумных дозах настойки способствовали заживлению ран.
Рядом стоят бутыли с кислым грушевым соком, в котором долгое время вымачивали ядовитые грибы. В этом безобидном на вид напитке содержится сильнейший яд, который можно запросто подмешать в «кисло-сладкие соусы», причем вкус их от этого не изменится.
А если встать на цыпочки, в пыльном углу можно обнаружить чихательные порошки, изготовленные из негашеной извести; в принципе они предназначены для «очистки» мозга, но в первую очередь поражают слизистую носа и гайморовы пазухи…
Все эти наружные и внутренние лекарства влетали клиентам в копеечку и в то же время изрядно обогащали не разборчивых в средствах аптекарей: последним нужно было только владеть некоторыми профессиональными приемами и проявлять известную гибкость в вопросах морали.
Прежде чем пускать свои снадобья в дело, профессиональные отравители испытывали их на практике, устанавливая оптимальные дозы и наилучший способ употребления. Ларейни, председатель «пылающей» палаты по Делу о Ядах, созданной в 1630 году, в своих «Мемуарах» поведал о том, что маркиза де Бренвилье посещала больницы отнюдь не из чувства сострадания. Просто она испытывала свои препараты на пациентах. Бедняги умирали, а врачи пребывали в полной растерянности, так как не могли обнаружить никаких следов отравления. Эта истинная «профессионалка» по части ядов поначалу всячески отпиралась и не желала сообщить точный состав своего эликсира, но затем, на допросе с пристрастием, созналась, что активными его элементами были жидкий мышьяк, серная кислота и жабий яд…
Из-за страха быть отравленными люди становились все раздраженнее; опасения усиливались в период эпидемий, когда приходилось соблюдать крайнюю осторожность. Народ был, как всегда, скор на расправу: обладателя подозрительных порошков и мазей тотчас же заставляли проглотить свой продукт. Таким образом, природа сама должна была вынести приговор и привести его в исполнение. Несмотря на это, у Локусты и тоффан всегда находились достойные наследницы, готовые оказать тайную услугу. Профессиональный секрет, естественно, ни под каким видом не подлежал оглашению, и за него очень щедро платили.
Так, например, Филастра и Буазьера снабжали богатую клиентуру «порошками наследников», испытанными уже на множестве жертв, и, само собой, получали за это огромный барыш.
Однажды супруга председателя Леферона, которой пошел уже шестой десяток, воспылала неистовой страстью к некоему г-ну де Праду. Полуденный бес так извел бедную плоть жены уважаемого судьи, что она помчалась куда следует и купила несколько пузырьков с ядом, чтобы поскорее избавиться от мужа. Эта щедрая натура поделилась отравой с любовником и велела ему таким же образом расправиться с собственной половиной. Снадобье оказалось отменного качества: председатель Леферон, как и было задумано, скончался, а его вдова на радостях «отвалила» своей спасительнице кругленькую суму в 20 000 ливров.