Прибору Марша приписывали небывалую степень чувствительности. Распай на процессе Лафаржа в порыве красноречия заявил даже, что берется с его помощью извлечь мышьяк откуда угодно, включая подлокотники кресла, на котором восседает «Господин председатель суда присяжных…»! Несмотря на это, суд оставил в силе заключение Орфилы и вынес роковой приговор.
Изобретение Марша глубоко повлияло на практику токсикологического анализа и отразилось на характере самой преступности: злоумышленники постепенно перестали пользоваться мышьяком в качестве орудия убийства, так как опасность разоблачения теперь заметно возросла.
В годы, последовавшие за процессом 1840 года, количество преступлений, связанных с ядом, неуклонно уменьшалось. Из четырех десятков отравлений, случавшихся ежегодно, большая часть приходилась на долю мышьяка. Со временем число их сократилось до восьми-десяти на всю Францию. После франко-прусской войны 1870—71 годов эта цифра выросла до пятнадцати, но ее нельзя считать показателем. Гораздо предпочтительнее подсчитывать общее число отравлений за более или менее продолжительный промежуток времени. Так, скажем, с 1865 по 1870 год во Франции вынесли приговор ста тридцати девяти отравителям, а с 1885 по 1890 год — всего лишь пятидесяти шести, что примерно в три раза меньше. Между прочим, именно в этот период токсикология как наука добилась невиданных успехов.
И пока Мари Капель, наконец-то получившая свободу, умирала от чахотки, которой заразилась в монпельерской тюрьме, тридцатилетний писатель Гюстав Флобер вдохновенно трудился над своим шедевром. Кое-кто из читателей утверждал, что некоторые черты своей героини Эммы Бовари он позаимствовал у женщины, осужденной на процессе в Тюле. Другие почувствовали, что точно такой же затхлой провинциальной атмосферой, которую столь правдиво описал Флобер, дышала и бедная Мари Лафарж.
Писатель, конечно же, знал, как часто люди, находясь в безвыходном положении, вынуждены прибегать к мышьяку Неудивительно, что сын хирурга, брат и зять врача так верно изобразил отравление Эммы. Поговаривают даже, Флобер сам отведал ядовитого зелья, чтобы получить информацию, как говорится, «из первых рук». Так и вошел мышьяк в большую литературу, втихомолку распрощавшись с криминальной карьерой.
На протяжении ряда лет отравители пытались обновить свой внезапно устаревший арсенал.
В связи с тем, что воображение у злоумышленников снова заработало «на полную катушку», правосудие, в обязанности которого входило «преследовать преступников по закону», ощутило настоятельную потребность в новых методах анализа. Так началась бесконечная игра в «казаки-разбойники» между «хорошими» и «плохими», перевес в которой брала то одна, то другая сторона: преступники изощрялись в выборе яда, а следователи — в способах их изобличения.
В Бельгии, за десять лет до тюльской истории, много шуму наделал процесс графа де Бокарме, которого обвинили в том, что он с помощью своей жены отравил зятя. Бельгийское правосудие было убеждено в виновности г-на Бокарме, вот только не хватало главной улики — яда. А без нее все обвинение не стоило выеденного яйца. Итак, в теле жертвы не обнаружили никаких следов отравления традиционным мышьяком или любым другим элементом минерального происхождения Токсикологи пребывали в растерянности и никак не могли установить точную причину этой поистине загадочной смерти.
Тем не менее, обвиняемый находился под сильным подозрением, поскольку занимался весьма необычными вещами. Известно, что граф увлекается «химическими опытами» и оборудовал у себя дома лабораторию, в которой главным и единственным его ассистентом был преданный слуга. Последний, не будучи непосредственно замешанным в преступление, сразу же согласился сотрудничать с судебными органами.
Следствие тем временем топталось на месте, и тогда один из химиков, которому поручили раскрыть тайну, предложил показать слуге различные токсические вещества. Некоторые из них оказались вполне обычными ядами, другие встречались гораздо реже — возможно, именно среди них ассистент обнаружит что-то знакомое! Мысль дельная: как только следователь поднес к носу слуги один из флакончиков, бедняга внезапно воскликнул: «Да это же одеколон господина графа!.. Я от него даже захворал!» Ароматная туалетная вода оказалась обыкновенным раствором никотина… Тут было над чем призадуматься: активный элемент табака выделили совсем недавно, но ученые уже хорошо знали о его чрезвычайной токсичности; к тому же, интерес к алкалоидам в последнее время все возрастал.