На следующий день лорд Киченер ответил фельдмаршалу, что использование удушающих газов противоречит установившимся правилам ведения войны. «Я должен сначала представить этот вопрос на рассмотрение правительства, — добавил он. — Методы наших врагов только наглядно демонстрируют, в какие бездны бесчестия готовы они спуститься, чтобы возместить моральную немощь своих войск.»
Это весьма суровое суждение вполне оправдано, если учесть, что атака на ипрской дуге, несмотря на значительное превосходство немцев в тяжелой и даже легкой артиллерии, закончилась полным провалом Немцы сделали все возможное, чтобы добиться успеха — стянули в одно место лучшие силы и использовали самого кайзера для поднятия воинского духа — и все-таки потерпели поражение. «Ворота Фландрии» оказались для них неприступной твердыней. В этих условиях оставалось только прибегнуть к газу. Но столь опрометчивый шаг был чреват огромными опасностями: в самом деле, если можно использовать газы, почему бы тогда не пустить в ход и другие средства, запрещенные Гаагской конвенцией? Можно было предположить, что зарейнские вояки не остановятся ни перед чем и, если их припрут к стенке, не постесняются прибегнуть к самым постыдным средствам, в частности, к зародышам бактерий — холеры, тифа и др., которыми заразят воду в реках. Союзники еще не знали о том, что в это же самое время на юго-западе Африки немцы, спустя две тысячи лет возродив тактический прием Митридата, отравили мышьяком все колодцы и источники.
Несколько раз проносился слух, что вода в районе Ипра тоже заражена, но эти сведения так и не подтвердились и свидетельствовали скорее о безжалостной психологической войне, которую вели между собою противники. Тем не менее, Людендорф в своих воспоминаниях сообщает, что в марте 1917-го, когда немецким войскам пришлось отступать с поля боя под Соммой к линии Зигфрида, он лично запретил отравлять колодцы. Союзные войска завладели территорией, которую немцы методично и целенаправленно опустошили, но о яде, слава Богу, на сей раз речь не шла.
3 мая 1915 года лорд Киченер в ответ на обращение фельдмаршала Френча принял предварительные меры по подготовке токсических препаратов для ответного удара. Были выпущены ручные гранаты, начиненные сероуглеродом, двуокисью серы и небольшим количеством капсаицина, активного элемента красного перца. В Соединенные Штаты направили заказ на сто тысяч галлонов сжиженного газа. Тем временем двести пятьдесят 18-тифунтовых снарядов наполнили хлором, но по сравнению с запасами, которыми располагал противник, их количество было ничтожным.
Лорд Киченер также отправил во Францию ученых Гол-дейна и Бейкера, которые должны были разработать прямо на месте новые средства защиты, а также призвал население Англии сдать имеющиеся в наличии респираторы.
В ответ на требования фельдмаршала Френча незамедлительно снабдить армию химическим оружием Министерство обороны сделало заказ на полторы тысячи баллонов со сжиженным хлором, сжатым под давлением в шесть атмосфер. В то же время были предприняты эксперименты с бромом и сероводородом.
Но основная работа все еще была впереди. Англия действительно располагала большим количеством хлора, но на ее территории существовал один-единственный завод, на котором можно было сжать газ, а затем обратить его в жидкость. Ясно, что с такими мощностями обещанных полторы тысячи баллонов к концу июня никак не получить, ведь максимальная производительность предприятия — пятьдесят баллонов в день. Кроме того, возникли дополнительные технические трудности в связи с коррозионными свойствами хлора. Газ повреждал герметично закрытые емкости и неожиданно просачивался в места обработки и хранения, доставляя массу неприятностей.
Британцы присматривались и к другим токсическим веществам, например, арсениду кальция и фосфору, и даже имели виды на разновидность геля, состоявшую из синильной кислоты и хлороформа. Уинстон Черчилль, Бог знает почему, питал явную склонность к этому препарату и предлагал даже наполнить им бомбы, которые затем должны были сбросить на врага с самолетов…