Корреспондент «Берлинер Тагесблатт», в свою очередь, повествует: «И тогда к нам медленно стала приближаться белесая мгла. Наши солдаты поначалу приняли ее за утренний туман, но вскоре догадались, что это газовая атака. Прогремел приказ: надеть защитные маски!
Наши траншеи окутало густое, зеленовато-черное облако, через десять минут нахлынула очередная волна газа.
Затем почти одновременно до наших траншей докатилось три или четыре двойных волны белесого газа и черного дыма. Кое-кто начал икать и кашлять, остальные старались держаться из последних сил.
После четвертой газо-дымовой завесы словно из-под земли выросли англичане в противогазах, похожие скорее на демонов, чем на солдат. Настали непередаваемо мрачные минуты. Первую цепь соседней дивизии, которую тоже накрыло ядовитое облако, атаковали британцы. Вокруг стоял отвратительный запах, а завеса была такой густой, что даже в тылу на расстоянии десяти метров ничего нельзя было разглядеть».
В походном журнале VI-Й германской армии об операции в долине Лос сказано очень скупо: «Газ и дым рассеялись только к десяти утра. Отравляющие вещества проникли на расстояние четырех с половиной километров за линию фронта, сохранив при этом сильную концентрацию. Ветра почти не было, и ядовитые облака рассеивались очень медленно. В глубоких траншеях газ оставался еще довольно долго, и все вокруг утопало в дыму. Если предел видимости на поверхности равнялся приблизительно тридцати шагам, то в траншеях он не превышал и трех. На солдат яд действовал по-разному: у одних вызывал временное недомогание, других делал вовсе недееспособными, но в общем действие газа было относительно слабым. Несколько рот завеса застала врасплох, и они не успели надеть защитные маски. Металлические части некоторых пушек и пулеметов покрылись ржавчиной, вследствие чего техника вышла из строя.
Одна из самых серьезных проблем заключалась в том, что младший командный состав оказался не в состоянии выполнять свои прямые обязанности. На лицах офицеров и унтер-офицеров были надеты маски, и это исключало всякую возможность отдавать приказы изустно. Дым и мгла были такими густыми, что они не могли руководить даже жестами!»
Английские газеты гораздо меньше распространялись о проведенной атаке. Недремлющая военная цензура рассудила, что рано еще информировать общественность о случившемся; ведь британцы применили как раз тот метод, который еще недавно так энергично осуждали.
5 октября лондонская «Таймс» в расплывчатых выражениях сообщила о Лосской операции. Набранная мелким шрифтом заметка занимала всего несколько строк. Новость якобы передали 25 сентября по немецкому радио, и, следовательно, она еще нуждается в проверке…
В результате первой газово-артиллерийской атаки союзников фронт на время сместился, и англичанам удалось продвинуться на четыре с половиной километра вперед. Они захватили восемнадцать пушек и взяли в плен три тысячи человек. Лосское сражение нагнало на немцев страху, и они собирались уж было уступить противнику зону, расположенную непосредственно за линией фронта. Но англичане, в свою очередь, не сумели воспользоваться достигнутым перевесом, и фронт опять стал топтаться на месте. Вдохновленные первым успехом, британцы решили усовершенствовать свое оружие и тем самым вывести химическую войну на новый виток.
Во время битвы на Сомме англичане провели более полутора сот газовых атак, не говоря уже о бессчетном множестве химических снарядов, пущенных из минометов. Британцы особенно высоко ценили знаменитые «стоуксы», отличавшиеся невероятной по тем временам скорострельностью: еще до того, как первый пущенный снаряд достигал цели, «стоукс» успевал запустить в воздух пятнадцать новых мин, каждая из которых была начинена двумя литрами яда. С помощью данного миномета можно было в считанные минуты создать зону повышенного и устойчивого заражения.
Французы тоже не сидели сложа руки: в 1916 году они впервые применили химические снаряды, заряженные фосгеном и предназначенные для пушек 75-го калибра. Бомбы были снабжены тонкой перегородкой, лопавшейся при малейшем взрыве. Это приспособление было очень важным, поскольку при сильном повышении температуры яд разлагается. Такого рода снаряды изобрели не французы: еще в 1914 году немцы применили на русском фронте сборные бомбы типа шрапнель, наполненные хлорсульфонатом дианизидина, сильным раздражающим газом.