На следующий день «Фигаро» в сводке последних известий писала, что англичане оплатили немцам «той же монетой». По словам газеты, «сотни немецких солдат, прежде чем умереть этой ужасной смертью и искупить свой общий грех, узнали, что на свете существует справедливость!..»
Воистину, некоторые журналисты тоже надышались какой-то гадости!
После каждой химической атаки англичане посылали в тыл к немцам разведывательный отряд, который должен был подсчитать непосредственные потери противника. Установив число погибших, брали в плен тех, кто уцелел, но отравился газом и находился в полуобморочном состоянии. Часто трудно было определить, что послужило причиной смерти: ядовитые пары или обычный снаряд. Кроме того, большую часть жертв отравления эвакуировали в тыл, и в статистических выкладках они, естественно, не значились. 27 июня, после газовой атаки, произведенной на участке, занимаемом 47-й британской дивизией, солдаты, вернувшись из разведки, доложили, что обнаружили в окопах одни только трупы.
В блиндажах, стены которых были пропитаны веществом неизвестного химического состава, нашли множество словно бы спящих людей. Чуть дальше наткнулись еще на сорок тел: некоторые из немцев были мертвы, другие потеряли сознание. Ни на одном из них не было противогазов. Дальше вглубь валялось еще восемьдесят трупов…
В тот же день 37-я дивизия 111-й британской армии провела еще одну атаку, продолжавшуюся два часа; сразу же по окончании операции англичане произвели разведку. Немецкие траншеи были завалены трупами. В одном из ходов сообщения выросла целая гора человеческих тел. Некоторые жертвы еще дышали… На следующее утро все увидели, что листва в лесу, преграждавшем путь газу, пожелтела и опала. Восемь дней спустя, после подобной же операции под Гюллюшем, в разведку послали отряд из ста пятидесяти человек. Проволочные заграждения остались неповрежденными, и перебраться через них не удалось. Лазутчики вернулись через полтора часа и сообщили о том, что на немецких позициях царит гнетущая, мертвая тишина…
Ядовитое облако рано или поздно (это зависело от силы ветра) накрывало вражескую передовую. Тотчас же начинали выть клаксоны, трубить горны, гудеть гонги, колокола, сирены и прочие инструменты. Иногда сигналом тревоги служили непрерывно загоравшиеся ракеты. Чем дольше был разрыв между пуском газа и концертом предупредительных сигналов, тем глубже проникала отрава во вражеские позиции.
За каких-то десять минут облако перемещалось на 2 километра; если немцы не успевали вовремя забить тревогу, газ проникал в траншеи и заставал солдат врасплох. Большинство химических атак производилось ночью: ядовитая завеса могла несколько раз подряд накрыть траншеи, а предупредительного сигнала так никто и не слышал. Со стороны противника не раздавалось ни одного ружейного или пушечного выстрела. Над вражескими позициями воцарялась зловещая, леденящая душу тишина.
27 июня 1916 года на участке фронта, занимаемом 8-й британской дивизией, немцы палили не умолкая, пока англичане не пустили, наконец, газ. Внезапно ружья и минометы затихли. Одна лишь тяжелая артиллерия, расположенная в тылу германских позиций, продолжала обстреливать британцев. Утром 28 числа союзнические пехотные части, посланные в разведку, целых полтора часа оставались на линии огня — все это время мимо не просвистела ни одна вражеская пуля!
Атака 27 июня навсегда осталась в памяти бойцов 10-го и 12-го резервных баварских полков, располагавшихся в деревне Боген, напротив 14-й британской дивизии. Англичане обрушили на них содержимое девятисот семидесяти баллонов с «белой звездой». Это произошло в 3 часа пополудни, ветер дул со скоростью около десяти километров в час. Вскоре газ приобрел необычайно высокую концентрацию. У очевидцев, наблюдавших за операцией с самолета, создалось впечатление, что деревня словно бы нырнула в ядовитое облако. Час спустя, в восьми километрах от фронта, у Монши-ле-Пре, концентрация газа оставалась крайне высокой. Через шесть-восемь минут после газопуска немцев охватила паника, но англичане так и не сумели ею воспользоваться: еще не стемнело, и высылать разведывательный отряд было бы слишком рискованно.
Несколько месяцев спустя немецкие солдаты, подвергнувшиеся химической атаке, рассказывали о пережитых ими ужасах. Площадь шириною более десяти километров была заражена газом. Множество раненых эвакуировали в тыл. Некоторые из них почувствовали первые признаки отравления только через несколько дней. Один боец умер два дня спустя, когда писал письмо родным. Такого рода мрачные визитные карточки оставлял фосген по окончании своей оргии. В 7-й роте 10-го резервного полка в этот день недосчитались 25 человек; тридцать рядовых получили серьезные отравления В 5-й роте 12-го полка также было много убитых. Обезумев от ужаса, солдаты пускались врассыпную; боясь задохнуться, они срывали с себя маски, но воздух был так насыщен ядовитыми парами, что бешено мчавшиеся беглецы тотчас умирали от удушья