Очевидец этой драмы и несколько его товарищей спрятались в газонепроницаемой будке, которая, по счастью, стояла рядом. Они просидели там до двух часов ночи, пока не кончилась атака.
Затем немцы принялись собирать мертвых и раненых. Эта мрачная жатва продолжалась целые сутки. 7-я рота, в которой воевал один из уцелевших солдат, вскоре после атаки перебежавший к французам, состояла из ста восьмидесяти человек. Шестьдесят восемь из них умерли от удушья. Многих других морских пехотинцев постигла та же участь. Два полка, стоявшие рядом с ними, понесли еще более ощутимые потери.
Немцы и не догадывались о готовящейся атаке, пока пленные французы обо всем им не рассказали. Солдатам выдали маски, которые, несмотря на их дурную славу, не удосужились даже проверить. Противогазы никуда не годились: в них просто невозможно было дышать…
Всего обнаружили около семидесяти трупов, которые тут же предали земле. На самом деле жертв было гораздо больше: ведь многих отравленных отправили в военные госпитали Остенде и Брюгге. Некоторые из них умерли по дороге, другие уже в медико-санитарных пунктах, недостаточно оснащенных для одновременного лечения стольких раненых. В конечном счете, полторы тысячи немцев погибли или стали калеками.
На некоторых участках концентрация газа была столь высокой, что солдаты не могли справиться с затвором винтовки, заржавевшим от хлора. Таким образом, все батальонные орудия вышли из строя, и их оставалось только отправить на склад.
Газ проник на девять километров за немецкую линию фронта, погибло множество животных, в том числе лошадей. В который раз приходится констатировать, что бойцы не приняли элементарных мер противохимической защиты. Командир одного из батальонов попросту забыл обеспечить своих подчиненных респираторами, так и оставшимися лежать в пакетах индивидуального снаряжения. Говорят, один офицер предложил солдату 25 марок золотом за его маску. Сделка так и не состоялась.
А некоторые бойцы выпотрошили свои противогазы и хранили в них сигары; кстати сказать, очень удобно…
С каждым разом англичане увеличивали дозу газа, которой потчевали своих врагов. Во время одной из атак британцы разрядили более пяти тысяч баллонов, в которых находилось приблизительно 180 тонн яда. Наши союзники провели, в общей сложности, 768 крупных операций, обрушив на немцев около 6000 тонн отравляющих веществ. Чаще всего они применяли «белую звезду», иногда приправляя блюдо сотней-другой баллонов с «зеленой» (так называлась смесь, на 65 % состоящая из хлорпикрина и на 35 % — из сероводорода).
Немцы в ответ осыпали их химическими снарядами, начиненными сильнодействующей чихательной микстурой — смесью фосгена с дифенилхлорарсином. Бомбы производили в громадном количестве и применяли на всех полях сражений.
Французы тоже стали наполнять снаряды фосгеном и использовали их с большим успехом: ведь немецкие защитные маски этот газ почти не задерживали. Противник нанес ответный удар в июле 1917 года: немцы изобрели новое отравляющее вещество и применили его, само собой разумеется, в районе Ипра; свои бомбы они помечали желтым крестом.
Французы тотчас окрестили немецкий газ ипритом, но англичане, для которых собственные органы чувств значат больше, чем география, назвали его «горчичным». И правда, из-за множества различных примесей иприт особым образом действует на обоняние, но в чистом виде газ почти не имеет запаха. За несколько месяцев новому ОВ удалось стать самым популярным военным ядом: в 1917—18 гг. им чаще всего пользовались на полях сражений. Иприт проникал сквозь маски, задерживавшие фосген и прочие слезоточивые газы. Пары его были ядовитыми и наряду с этим раздражали кожный покров. Попадая на кожу в виде пара или крошечных капелек, горчичный газ вызывал сильнейшие нарывы.
Действие яда проявлялось чаще всего не сразу, а через четыре-шесть часов после отравления. На коже образовывались болезненные волдыри, ткани мертвели, и в их глубине скапливался гной. Раны не заживали целыми неделями и даже месяцами; все это время сохранялась опасность вторичной инфекции.
В первую очередь, иприт поражал конъюнктивы; ведь глаза и веки, равно как и верхние дыхательные пути, относятся к наиболее чувствительным участкам тела. В связи с повреждением роговицы, жертвы отравления жаловались на потерю зрения вплоть до полной слепоты. Когда крошечные капельки газа попадали в легкие, они вызывали расстройство кровообращения и резкое падение артериального давления, после чего наступала смерть.