Как только их доставили на борт, яд тотчас же отсосали, а пораженные члены перевязали. Ранения оказались легкими, но недавние события были еще так свежи в памяти, что несчастные жертвы не на шутку забеспокоились.
Спустя пять дней капитан, получивший незначительное ранение в грудь, начал жаловаться на боли в пояснице и потерю аппетита. Рана покраснела, а на следующий день обнаружились первые признаки столбняка; Гудинаф умер через два дня, почти одновременно с ним скончалась еще одна жертва. Третий член экипажа на следующий день разделил их судьбу. Врачу даже в голову не могло прийти, что начавшаяся «эпидемия» является следствием отравления ядом для стрел, ведь действие обычных ядов проявляется не через пять-шесть дней, а гораздо быстрее. Поэтому медик, по примеру своих предшественников, решил, что причиной столбняка послужило какое-то случайное заражение. Он вполне допускал, что рассказы об отравленных стрелах являются выдумкой самих туземцев, пытающихся нагнать страху на своих потенциальных врагов. Тем не менее, загадочная вереница смертей вскоре начала внушать подозрения. Симптомы болезни были уж очень красноречивыми, а химический анализ, в ту пору пребывавший еще в младенческом возрасте, никак не мог прояснить ситуацию. Было установлено, что жители о. Аврора на целую неделю вонзали в человеческий труп наконечники своих стрел, которые вырезали из бедренной кости человека и старательно оттачивали. Затем их вынимали и, смазав соком растения под названием Excecaria agallocha, зарывали напоследок в особую зеленую глину… Некоторые путешественники утверждали даже, что меланезийцы обрабатывают оружие мышьяком и стрихнином, но другие столь же энергично это отрицали. Вопрос так и оставался нерешенным; ученым еще предстояло сказать окончательное слово.
В 1882 году в Новой Каледонии была образована особая комиссия, которой поручили собрать сведения обо всех видах отравленных стрел, которыми пользуется коренное население Океании. Комиссия приступила к работе и провела огромное количество опытов над лягушками, цыплятами, крысами, кроликами и другими животными — в общей сложности более четырехсот экспериментов. Ни один из них не дал положительного результата, и комиссия пришла к выводу, что стрелы не являются отравленными, хотя некоторые из них следует все же признать довольно подозрительными.
Эстафету принял Феликс Ле Дантек. Он самостоятельно провел ряд опытов в Нумеа, а затем и в Бордо. В своих трудах, опубликованных в 1890 и 1892 годах в «Анналах Института Пастера», ученый доказал, что яд для стрел, которым пользуется коренное население Океании, является не растительным и не животным, а бактерийным.
Жители Новых Гебрид, Соломоновых островов и архипелага Санта-Крус погружали стрелы в гнилую болотную почву (побережья многих тихоокеанских островов покрыты топями). По словам Ле Дантека, в этой почве содержатся т. н. гнилостная и столбнячная бациллы. Вероятно, туземцы пользовались именно этими двумя клостридиями. С первой из них солнечные лучи расправляются в два счета, но вторая, благодаря наличию спор, может месяцами и даже годами сохраняться на кончике стрелы. Но с течением времени яд всегда теряет силу, и старые стрелы в конце концов становятся безопасными. Эта постепенная потеря вирулентности, похоже, является отличительной чертой тихоокеанских ядов. Вполне возможно, что к тому времени, когда производился опыт, «гнилостный эмбрион» уже исчез со стрелы, в противном случае сепсис был бы неминуем, и животное погибло бы через двенадцать-пятнадцать часов. Столбняк обычно развивается очень медленно, и первые его симптомы вполне можно проглядеть. Ле Дантек остановил свой выбор на морской свинке, потому что ее организм проявляет одинаковую чувствительность к бациллам обоих видов. Ошибка новокаледонских ученых, по его мнению, состояла в том, что они провели заключительный опыт над собакой, животным маловосприимчивым к обоим видам инфекции. Этим-то и объясняется неудача его предшественников.
Ла Дантек свел знакомство с одним канаком с Новых Гебрид, уроженцем о. Троицы, который во время недавней межплеменной войны изготавливал отравленные стрелы. Туземец рассказал ученому, как он и его сородичи поступают в подобных случаях:
«Сначала на дереве нужно сделать камнем насечку: из надреза потечет молочнообразный сок. Необходимо подождать, пока он сгустится, а потом собрать его. Этим соком смазывают наконечник боевой стрелы, сделанный из человеческой кости, чтобы яд лучше приставал. Поверх смазки наматывают нить, оставляя небольшие промежутки между витками. Затем идут на самое гнилостное мангровое болото на берегу и скорлупой кокосового ореха выгребают из крабьих нор перегной. Окунают в него кончик стрелы и высушивают его на солнце. Когда стрела полностью высохнет, нитку снимают».