Охраняя или же грабя караваны, которые медленно, в такт верблюжьим шагам, пересекали их страну, набатеи фактически завладели монополией на торговлю некоторыми важнейшими товарами: миррой, аравийскими пряностями и минеральной смолой с Мертвого моря. Таким образом, за семь веков до нашей эры Петра стала центром торговли между Сирией и северной Аравией, где обязательно останавливались все караваны на пути туда и обратно.
С тех пор как Ионафан, один из Маккавеев, вознамерился укротить набатеев, да только «обломал зубы», все соседние народы трепетали перед ними. Однако в 106 году войска Траяна все-таки покорили Набатейское царство, и с тех пор оно вошло в состав Римской империи под названием «провинция Аравия».
Набатеи теперь уже окончательно стали оседлым народом и занимались исключительно торговлей и земледелием. Последняя деталь и привлекла внимание Абу-Бакра, он же Ибн Вашья, агронома-алхимика родом из Ирака, поселившегося в этих краях в конце IX в. Предки Абу-Бакра были набатеями, поэтому он в совершенстве владел арабским языком и его сирийским диалектом и совершал частые поездки в Багдад и Дамаск, а также долго жил в Египте. Благодаря путешествиям и врожденной любознательности Абу-Бакр приобрел солидные научные познания, которыми и воспользовался при написании трактата о набатейском земледелии; сочинение принесло ученому славу во всем мусульманском мире. Наряду с этим он завоевал среди современников репутацию одного из лучших переводчиков с арамейского на арабский. Дело в том, что набатеи, разговорным языком которых был арабский, в качестве письменного использовали арамейский, или т. н. сирийский диалект. Этим отчасти объясняется тот факт, что соседние народы были очень плохо знакомы с набатейской культурой. И, возможно, именно поэтому арабы, иудеи и сирийцы долгое время считали набатеев неотесанными, невежественными мужланами с очень сомнительными умственными способностями.
Считалось, что они неспособны создать сколько-нибудь серьезный научный труд. В каждую эпоху существовали свои «чукчи», «пошехонцы» и «глуповцы», и имен у них накопилось хоть отбавляй.
В 1Х-Х вв. набатеи были окружены всеобщим презрением. Часто можно было услышать утверждения вроде: «Да он скареднее набатея!», — или того хуже: «Такого мерзавца и среди набатеев еще поискать!», или исподтишка: «Никакой он не араб, а набатей: ничего хорошего от него не жди!» — или просто: «Сам-то он перс, но бабка его набатейка — вот от него и разит за версту!..»
Ибн Вашье, набатею по национальности, часто досаждали подобной клеветой. Обнаружив, что народ его отнюдь не заслуживает всех этих нелестных эпитетов, ученый решил перевести на арабский какой-нибудь из научных трудов своих соплеменников. Тем самым он хотел восстановить справедливость и «заткнуть глотку» клеветникам.
Установив, что набатеи обладают основательными познаниями в области прикладных наук, в частности знакомы с технологией приготовления ядов, Ибн Вашья взялся перевести их сочинения с арамейского на арабский, чтобы с ними могло ознакомиться возможно большее число людей. Ученый намеревался наглядно доказать миру, что набатеи могут мыслить так же тонко и рассуждать так же правильно, как и все другие народы.
Но почему, желая оправдать оклеветанный народ, ученый избрал именно такое доказательство? Причины неясны, но, возможно, Ибн Вашья полагал, что самым выигрышным козырем будет тема, в которой мало кто разбирается.
«Я вознамерился доказать, — поясняет он, — что этот народ обладает разумом и научным мышлением и воспользовался примером из чрезвычайно тонкой области ядов. Я хотел, чтобы культура и мудрость этого народа получили достойную оценку, а сам он мог извлечь из своей науки необходимую пользу».
За этой пышной риторикой кроется своего рода провокация: воистину, чтобы доказать наличие моральных устоев у того или иного народа, ссылаясь на его знакомство с ядами, нужно обладать изворотливостью софиста! Поневоле приходится говорить главным образом о случаях употребления яда во вред, а не на пользу. Поэтому Ибн Вашья старается соблюдать нравственный пиетет и, описывая различные токсические вещества и их влияние на человеческий организм, тут же указывает на средства, служащие им противоядием.
Ибн Вашья настаивает: эту книгу следует читать для того, чтобы уберечься от яда. Хотя многие негодяи могут использовать приводимые сведения во вред, иметь исчерпывающую информацию по данному вопросу не только не вредно, но даже полезно.
Несмотря на вполне реальные неприятности, которые навлекал на себя наш агроном, он, вероятно, испытывал, подобно своим предшественникам, подспудное влечение к ядам, но предназначал свою книгу исключительно людям «сдержанным, чьи помыслы чисты и кои не дают волю гневу».