Вождь диола, назначающий шамана, тоже получает подарки, равно как и вождь какой-нибудь другой деревни мандингов или диола, пускай даже он и не принимает никакого участия в приготовлениях. Непосредственных участников церемонии все время держат в стороне, но при этом взимают с них довольно внушительный взнос — в 1895 году он составлял около трех золотых франков за дозу тали. Для бедных балантов это была неслыханная сумма, поэтому неимущие туземцы ходили попрошайничать в соседние деревни или нанимались на работу к «бледнолицым». Чаще всего, однако, за тали платили натуральными продуктами: рисом, тканями или скотом. В последнем случае несколько человек объединялись и сообща жертвовали одним животным.
По мере приближения церемонии жителей деревни охватывало огромное волнение: то, что должно было произойти, касалось всех без исключения — мужчин, стариков и даже женщин с грудными младенцами. К месту сбора стекались десятки, сотни людей; они вели за собой жертвенных животных. Пить могли все, да что там, это просто вменялось в обязанность! Некоторые из присутствующих казались поразительно спокойными; дело в том, что они уже не раз и, разумеется, с честью выдерживали испытание и поэтому считали свою жизнь вне опасности. Чего, впрочем, не скажешь о новичках, с каждой минутой становившихся все более раздраженными — тревога росла. В толпе можно было заметить ребятишек лет десяти, собиравшихся принять яд вместе с родителями.
Несмотря на это, все были почти уверены, что останутся невредимы, потому что считали себя добрыми балантами, не способными никому причинить зла.
Колониальные власти запрещали и сурово пресекали испытание ядом тали, но обычай все же оказался сильнее предписаний, приходивших из городов. Туземцы, к тому же, полагали, что официальные лица ничего не смыслят в колдовстве, а их законы только нарушают естественный порядок вещей…
Так, одна молодая балантка, несколько лет находившаяся в услужении у «бледнолицых», узнав о том, что ее родители собираются пройти испытание тали, попросила у своих хозяев разрешения участвовать вместе с родными в этом увлекательном мероприятии.
Молодая девушка, давным-давно уехавшая из родной деревни, все еще берегла в памяти традиции своего племени. Ей, конечно же, отказали, но зов тали оказался сильнее; она сумела обмануть бдительность хозяев и пробила дыру в соломенной крыше хижины, в которую служанку из предосторожности заперли. Так ей удалось сбежать к родителям и выпить вместе с ними яда.
Перед началом испытания жители деревни и их родственники становились в большой круг, в центре которого стоял шаман. Люди по очереди подходили и складывали перед ним приготовленные подарки и подношения. По этому случаю диола облачался в парадную одежду, увешанную амулетами, а шею и руки украшал ожерельями и медными браслетами.
У ног шамана стояла большая бутылочная тыква с ядом; каждый из участников получал свою долю. Выпив тали, балант убегал в чащу и садился в ожидании под деревом.
Все, кого тотчас же начинало тошнить и рвать, вполне могли рассчитывать на спасение, и таких было большинство. Туземцы, не сумевшие сразу же избавиться от яда, умирали спустя несколько часов.
Все эти мертвые и умирающие превращались в глазах тех, кто уцелел, в колдунов. Если у кого-нибудь из участников во время предыдущей ордалии погиб родственник, сгорело добро или еще какое несчастье приключилось, все свое отчаяние, гнев и злобу он изливал на этих жертв. «Колдунов» яростно поносили и даже иногда били.
Отравленных бедняг клеймили позором, раздевали и бросали на съедение гиенам и грифам.
Туземцы, для которых ордалия прошла благополучно, наоборот, считали себя победителями. Они с песнями возвращались в свои деревни, а там-тамы неистово выбивали ритм праздничных песнопений.
Однако, перед тем как разойтись, уцелевшие участники закалывали приведенную с собой скотину и устраивали грандиозное пиршество с обильными возлияниями, а шамана в очередной раз заваливали подарками.
Многие из тех, кто остался жив, порою узнавали среди разбросанных по джунглям трупов своих родственников, нередко очень близких. Теперь эти бедняги становились для них не просто посторонними людьми, а настоящими врагами. Посудите сами: в человеческую оболочку забрался колдун-людоед, собиравшийся сожрать всю их семью!
Буайе присутствовал и на других ордалиях — в Африке в конце прошлого века они были обычным делом. По подсчетам ученого, во время испытаний вымирала четвертая часть населения.