Случалось, обвиняемого предавали общественному суду. Собрание туземцев оказывало на жертву огромное моральное давление, стараясь выдавить из нее чистосердечное признание. Классический судебный механизм, блестяще использованный на больших политических процессах в Восточной Европе, срабатывал великолепно: обвиняемый становился своим собственным обвинителем. Доведенный до отчаяния непрерывным кошмаром, человек начинал видеть в испытании ядом настоящее избавление.
В связи с этим кое-кто даже стал рассматривать африканскую ордалию как сложнейшую психологическую драму; по сути дела, ее главное действующее лицо, играя одновременно активную и пассивную роль, проходит сеанс психотерапии, часто выливающийся в подлинную трагедию.
В случае, описанном Буайе, ее виновниками становились сами мертвые.
В действительности, речь здесь по преимуществу идет не о физическом насилии, а об общественно-психологическом давлении, вынуждающем жертву признать себя виновной со всеми вытекающими трагическими последствиями, только бы вырваться из этого ада.
Индивидуальная ордалия обычно завершается тем, что человек, выступающий в роли судьи, вождь деревни или царек, ежели таковой имеется, оглашает решение суда. У некоторых племен ордалия по личному почину запрещена и приравнивается к преступлению; ведь в подобных случаях испытуемый ставит под сомнение верховную власть, которая одна вправе присуждать к ордалии. А перед высшим авторитетом, произвольно принимающим те или иные решения, все заранее должны трепетать.
Если вас объявили колдуном, неважно, кем вы были до этого. С момента разоблачения вы становитесь козлом отпущения. Причина несчастий и тайных опасений обнаружена, и малодушные издают вздох облегчения. Осталось только заставить беднягу выпить отвар, приготовленный шаманом (ну и что, если колдун утверждает, что он невиновен!), — и страхов как не бывало.
В Африке, в отличие от Европы, от обилия ядов просто глаза разбегаются. В соке большого числа растений, произрастающих на этом континенте, содержатся высокотоксичные алкалоиды Стрихнин, бруцин, резерпин, эзерин — вот лишь немногие названия из того длинного списка, которым часто пользуется современная фармакология.
К примеру, эритрофлеин, образующий токсическую основу тали, в больших дозах вызывает остановку сердца. Но дубильные вещества, также содержащиеся в тали, являются сильным рвотным; только благодаря им человек иногда спасается.
Кроме того, африканцы пользуются растениями из рода стрихнос, например, рвотным орешком; в ход идут в основном плоды и семена. Содержащийся в них стрихнин вызывает судороги и паралич.
Другие алкалоиды влияют на поведение человека: жертва теряет равновесие и координацию движений, дыхание затрудняется, иногда наступает удушье.
Калабарский боб (другое название — физостигма ядовитая) иногда использовали в качестве судебного яда племена, живущие в устье Нигера. Но самым распространенным алкалоидом по праву считается уабаин, который добывают из различных видов строфанта, произрастающих на всей территории экваториальной Африки.
Это вещество, используемое для отравления стрел, является также основным компонентом некоторых судебных ядов и медикаментов, стимулирующих деятельность сердца.
Все перечисленные ядовитые вещества добывают из семян, коры и корней. Африканские деревья чаще всего темно-красного цвета, получающийся из них отвар сохраняет ту же окраску. Поэтому почти все жители континента называют испытательный яд «красной водой». Впрочем, в снадобье часто добавляют змеиные яды, жаб, различных малопривлекательных насекомых, а также человеческие органы, которые извлекают из трупов разоблаченных колдунов.
Иногда скоблят кору ядовитого дерева и получают ядовитый порошок. А иной раз подсудимый кладет в рот тоненькие листочки, тщательно их разжевывает, а затем, глотнув, запивает стаканом воды. Сбор яда в лесу выливается в особый ритуал, что еще раз подчеркивает магическую природу последующего испытания.
Сборщики на рассвете направляются в места произрастания ядовитых деревьев. Листья, семена, корни и кору собирают в корзину, выложенную банановыми листьями. Тем временем шаман внимательно следит за тем, какую, допустим, форму приобретает кора при срезании и как она ложится в корзине. По этим признакам он определяет, виновен или нет кто-нибудь из подозреваемых. Часто шаман уединяется на несколько дней и все это время спит под открытым небом: разжигает огонь и, поставив справа возле головы корзинку, спокойно засыпает. Диких зверей он не боится: ни один хищник не отважится напасть на человека с испытательным ядом.