Лицо искажалось гримасой боли и ужаса, после чего наступало оцепенение. Жертва пыталась бороться с удушьем и из последних сил тянулась к финишной черте.
Если обвиняемый так и не доползал до цели, ни у кого уже не оставалось ни малейших сомнений в том, что он колдун, и обезумевшая толпа набрасывалась на беднягу, вырывала ему внутренности и раздирала тело на мелкие куски. И наоборот, в случае, если испытуемый доходил до роковой отметки, вся деревня убеждалась в его невиновности и обращала свой гнев на обвинителя, которого немедленно приговаривали к такому же испытанию.
В различных местах церемония проходила по-разному: туземцы с берегов Комоэ под грохот там-тамов и яростные выкрики приводили обвиняемого к хижине вождя. Мастер яда заставлял его выпить м ’бунду и, когда испытуемый под действием яда начинал терять равновесие и мышцы его судорожно сжимались, велел бедняге два раза перепрыгнуть через палку в полуметре над землей. Если обвиняемый падал, его тотчас же объявляли виновным; мастер яда на время превращался в палача и перерезал «колдуну» глотку. Этот крайне зверский обычай впервые был описан в 1776 году миссионером с Луангвы:
«Ежели кого-нибудь обвинят в преступлении, но не могут найти достаточных улик, предлагают ему выпить касса. Жители сей страны глубоко верят в это испытание. Даже князья и повелители несколько раз принимали касса, чтобы рассеять подозрения… Королю Каконго показалось, что его хотят отравить, и он заставил всех своих домашних, чад и домочадцев принять касса. Умерло огромное число людей и между прочими — фаворит короля, сановник, которого все жители страны считали человеком кристальной честности!»
Еще в начале нашего века некий врач присутствовал на такого рода испытании, которое проводилось в деревне м’боши в Конго. Двух человек заставили бежать по дорожке, очищенной от травы и колючек и перегороженной тремя толстыми стволами.
Бедняг обвинили в том, что они наслали на деревню опустошительную эпидемию оспы. Женщины и мужчины пронзительно кричали, их вопли смешивались с песнопениями и грохотом боевых барабанов.
Каждый из подозреваемых выпил приблизительно по триста грамм яда из небольшой бутылочной тыквы. Снадобье было красноватого цвета: эту окраску отчасти придавал ему отвар из сандалового дерева. Данная эссенция довольно широко применяется туземцами: она входит в состав ядов, лекарств и даже предметов туалета.
Обоим испытуемым, принявшим яд, велели перескакивать через стволы, положенные поперек дороги. Мужчина постарше, преодолев второе препятствие, с налитым кровью лицом и содрогаясь от приступов рвоты, рухнул на землю. Живот вздулся, по мышцам пробегали столбнячные судороги. На коже выступил обильный холодный пот. Через час бедняга скончался.
Тот, что был помоложе, прошел три препятствия, затем присел на корточки и, свернувшись калачиком, лег на землю: из носа, рта и ушей шла кровь, мочился он тоже кровью. Подбежали родные и друзья и стали избивать несчастного, делая ему «массаж» поясницы с помощью маленьких мешочков с горячим песком.
У некоторых племен существовал обычай за три дня до испытания запирать обвиняемого в хижине. Беднягу крепко связывали и увешивали бубенчиками, чтобы следить за каждым его движением.
Затем шаман в сопровождении знатных особ приносил яд. Жертва выпивала зелье, и ее оставляли в одиночестве на весь день. Вечером к хижине подходили судьи и проверяли, подействовал ли яд. Если обвиняемый отказывался выпить испытательное снадобье, его тотчас объявляли виновным и чаще всего сносили ему голову.
Человек, выпивший м ’бунду, испытывал сильные судороги, после чего обычно умирал. Но смерть иногда не являлась к нему на свидание. Жертва сначала погружалась в состояние прострации, а затем медленно возвращалась к жизни. Туземцы были уверены, что обвиняемый сперва умер, а потом воскрес. Чудо это, само собой, происходило при непосредственном участии Святого Духа, который решил недвусмысленно доказать, что подсудимый невиновен.
В бывшем французском Конго ордалии проводились довольно часто, и даже самые мелкие тяжбы разрешали иногда с помощью яда. Пользовались главным образом н’касса и м’бунду. Первый, в отличие от второго, не смертелен и вызывает только сильное расстройство пищеварения.