Не удивительно, что по городу поползли слухи об отравлении, тем более что обе смерти как раз совпали с возвращением Тиберия в Рим Тем не менее, Ливия еще успела добиться ссылки Агриппы Постума, и как только пришло известие о смерти Августа, юноша был обезглавлен
Эта серия с трудом объяснимых смертей, естественно, наводила на мысль, что к ним приложила руку Ливия, но никто не решался предъявить ей конкретное обвинение за отсутствием улик. Подозрения, однако, резко возросли, когда умер сам император.
Все полагали, что, несмотря на свое поразительное долголетие, крепким здоровьем Август не отличался. Мнение это закрепилось с тех пор, как Муза вылечил императора от брюшного тифа. Август страдал подагрой, а тело его было покрыто лишаями, которые он яростно расцарапывал с утра до вечера. В довершение всего монарх был подвержен приступам астмы. В минуты удушья приближенные в ужасе бросались открывать двери и окна, чтобы впустить свежего воздуха, который легкие самодержца отказывались принимать. Августа терзали и другие недуги, но, несмотря на многочисленные болезни, ему удалось дожить до почтенного семидесятишестилетнего возраста. Впрочем, Ливия, которая была на шесть лет моложе супруга, надолго его пережила. Август умер легко и почти без мучений. Вероятно, боги попросту вняли ее мольбам, а Ливия здесь не при чем.
Тем не менее, Дион Кассий утверждает, что Август любил срывать фиги прямо с дерева и тут же их есть Ливии, знавшей об этой привычке, пришла в голову дьявольская идея. Она решила намазать ядом фиги, которые собирался съесть император, а на всех остальных сделать зарубки. Жена сорвала несколько отравленных плодов и угостила ими супруга. Смерть императора не вызвала подозрений, ведь он и так уже был в довольно преклонном возрасте и перенес сильную дизентерию. Эта забавная история абсолютно неправдоподобна: ведь семидесятишестилетний старик, страдающий острым гастроэнтеритом или чем-то еще похуже, не станет, подобно пятилетнему сорванцу, набрасываться на недозрелые фиги Не говоря уже о том, что прежде чем съесть плоды, Август должен был очистить их от кожуры, и, следовательно, большая часть яда в рот бы ему не попала.
Можно спорить о том, повинна ли Ливия в смерти мужа, но не стоит все же забывать, что идея отравления в те времена носилась в воздухе, и особенно в том воздухе, который наполнял императорские покои. Всякая скоропостижная и безвременная кончина поднимала массу вопросов, а античная наука была еще не в состоянии дать на них компетентный ответ
Но если даже Ливия не была отравительницей, то уж во всяком случае не в силу моральных убеждений Просто она обладала очень тонким политическим чутьем, подсказывавшим ей, что всегда можно ждать непредвиденного поворота событий Словно кошка, Ливия выжидала удобный момент, чтобы мигом выскочить из засады и наброситься на свою жертву, на мгновение утратившую бдительность
У Ливии был еще один сын по имени Друз, которого она зачала от императора еще до того, как вступила с ним в брак. Друз был похож на Тиберия, или, вернее, оба сына походили на мать, но характер имели прямо противоположный: надменный, хладнокровный, скрытный Тиберий и умный, веселый, открытый, жизнерадостный Друз. Черты лица выдавали его настоящего отца, но сам Август и не пытался отстаивать свои права на отцовство. Молодой человек был близок с Сеяном, другом детства Гая Цезаря. Сеян, пользуясь своим влиянием на юношу, развратил его и заключил с ним тайное соглашение, которое могло оказаться полезным в будущем. Однако Друз решил расторгнуть эту связь, приобретавшую все более двусмысленный характер, и завел себе другого товарища, но тот оказался немногим лучше прежнего. Сеян пытался вновь приобрести влияние на Друза, но цели не достиг. Тогда со злости он решил отравить «изменника».