Нерон оказался достоин своей матери; ему удалось всех обвести вокруг пальца! У древних римлян существовал обычай «пропускать» на пиру большой «стаканчик» с теплой водой для лучшего пищеварения. Предпочтение отдавали благовонной воде, не слишком холодной и не слишком горячей. Слуги обязаны были вовремя подносить напиток такой температуры, которая соответствовала бы темпераменту гостя.
Если хозяин получал ожог по нерадению раба, бедняге нужно было готовиться к самому худшему. Патрон, обладавший вспыльчивым характером, мог даже отправить виновного на состязание с дикими зверями. Чаще, однако, хозяева довольствовались тем, что колотили своих подопечных, а те сгибались в три погибели и дожидались, пока пройдет гроза. Один из слуг должен был поднести Британнику обыкновенный суп; вся закавыка в том, что блюдо оказалось очень горячим. Можно только представить себе, в какую ярость пришел сын Клавдия, когда коснулся губами кипятка! Он приказал рабу, бормотавшему невнятные извинения, принести поскорее холодной воды и остудить кушанье.
Нерон краем глаза наблюдал за этой сценой — уж он-то как никто другой знал, что в холодную воду подмешано снадобье Локусты. А присутствующим даже в голову не пришло проверить жидкость на рабе.
На этот раз отравительница сдержала свое обещание: как только Британник отпил отравленный напиток, он сразу же забился в судорогах. Взоры пирующих обратились к корчившемуся от боли бедняге. Тем не менее, некоторые из гостей бросали украдкой взгляды на Нерона, пытаясь прочесть на лице императора признание в преступлении, только что совершенном у них на глазах. Но убийца оставался невозмутим; он заявил, что с Британником время от времени случаются эпилептические припадки, которые быстро проходят. Поэтому не стоит больше волноваться и портить праздник себе и другим.
По знаку императора двое рабов схватили Британника и вынесли его из пиршественной залы, а празднество тем временем продолжалось.
Сын Клавдия умер ночью. Ею смерть тщательно скрывали от народа, ведь Британник пользовался большой популярностью, и похороны были чреваты беспорядками. Аутопсии Нерон не опасался по той простой причине, что данной формы расследования в те времена не существовало; более того, вскрывать трупы считалось кощунством, а знания по патологоанатомии были еще настолько скудны, что ни один врач не смог бы обработать полученные данные. Тело юноши поспешно предали огню и тем самым уничтожили последние улики, с помощью которых можно было установить причину смерти. Сам Нерон заявил, что, свято чтя обычай предков, хотел избавить молодых людей от печального зрелища похорон, которое «всей своей бесполезной пышностью и многословием надгробных речей может привести их в еще большее уныние…»
Но прежде чем сжечь тело Британника, его под покровом ночи смазали гипсом, чтобы предательские синеватые пятна, которыми была покрыта кожа убитого, не привлекли чье-либо праздное внимание. Эта мера предосторожности оказалась напрасной: когда траурный кортеж проезжал ночью по Форуму, на город обрушился проливной дождь. Гипс размок от воды, и все, у кого хватило смелости поверить собственным глазам, смогли лицезреть неоспоримые доказательства отравления.
Осталось только выяснить, какова природа смертоносного яда, приготовленного Локустой. Нам известно, что отравительница умела великолепно готовить высокотоксичные смеси на основе солей свинца, ртути и мышьяка. Все это были сильные яды замедленного действия. Вещество, которое использовал Нерон, наоборот, убивало с молниеносной быстротой. Этот факт наводит на мысль, что в последнем случае мы имеем дело с синильной кислотой.
Молекула указанного вещества содержится в виде различных ядовитых солей в некоторых растениях: прежде всего, в цветах персика и в косточках родственных ему плодов. Неудивительно, что Локуста добыла цианид из отвара лавровишни — в листьях этого дерева содержится небольшое, но вполне достаточное количество цианата. Необходимо только насытить раствор, и вы получите яд, убивающий в самых малых дозах.
Около 128 года, в правление Адриана, в солнечном Алжире появился на свет некто Луций Апулей — самовлюбленный красавец и краснобай. Юноше посчастливилось родиться в обеспеченной, зажиточной семье, и одним прекрасным утром он отправился в путешествие по Средиземноморью, в которое посылали своих сыновей все добропорядочные родители. Выехав из Константины, Луций первым делом направился в Карфаген. Этот очаг латинской культуры озарял светом знания всю африканскую землю. Здесь юный путешественник, обладавший проницательным умом и экспансивным характером, прошел основательный курс риторики.