Бронза выделяет ярь-медянку, которую можно подсыпать в графин с питьевой водой.
Магнитный железняк производит крайне любопытный эффект: отравленный начинает грустить, а иногда даже выкидывает разные фокусы. Существует два вида магнита: «один притягивает железо и поворачивает его в сторону северного полюса, где якобы находится магнитная жила; другой обращает плоть человеческую к полуденному полюсу. Из второго и готовят ядовитое снадобье», которое, притягивая кишки, и сворачивает их в клубок… как утверждает Пьетро д’Абано.
Арменит вызывает рвоту; кроме того, им можно лечить меланхолию. Подобный тип врачевания предвосхищает методы современной шоковой терапии.
Из Персии в Европу был завезен камень под названием ляпис-лазурь; с его помощью медики лечили перемежающуюся четырехдневную лихорадку. Само собой разумеется, наряду с этим ляпис-лазурь вызывал сильные боли в кишечнике.
Смертоносная сила окисей свинца, таких, как свинцовый глет, свинцовые белила и жженый свинец, уже в те времена хорошо была известна. Считалось, что эти токсические вещества стесняют дыхание и вызывают смерть от удушья. В 1576 году Жак Гревен составил список ядовитых минералов, где на первом месте стоят свинцовый глет, живое серебро, чистое золото и сплав золота с медью, «кои опаляют и разъедают и, подобно извести негашеной, терзают чрево и желудок, гипс же гложет легкие». В перечне упоминается также трехсернистый мышьяк.
Всем известно, что этот компонент, как, впрочем, сулема и реальгар, еще одно мышьячное соединение, входит в состав ядовитых веществ, пользующихся особой любовью отравителей. Против указанных смертельно опасных снадобий существовало только одно средство — рвота. Отраву необходимо было как можно скорее вывести из организма, пока она еще не распространилась по всему телу. Использовали также и клистир, хотя он оказывался менее эффективным, и наконец, применяли смягчающие средства, как например, молоко, сливочное и сладкое миндальное масло, крепкий куриный и говяжий бульон, который часто вводили с помощью клизмы.
Самыми сильными ядами считались все же ярь-медянка, жженая медь, медные опилки, свинец, селитра и даже мыльная вода.
Жаркие дискуссии разгорались по поводу сурьмы: «Ежели сей элемент обладает свойством стеснять и ограничивать движения, следовательно, он может также охлаждать тело и препятствовать его росту». Некоторые ученые утверждали, что сурьма является противораковым агентом. Другие настаивали на том, что она зарубцовывает язвы, в том числе глазные. Единодушия во мнениях не было. Кроме того, сурьму нередко использовали в преступных целях, и Гревен даже потребовал ограничить ее употребление:
«Желал бы я, чтобы особы, ведающие общественным порядком, взяли бы сие вещество под свой надзор, дабы пресечь поползновения тех негодных людей, кои способны использовать его с подлым намерением. Ибо несть яда, коим сподручнее было бы отравить человека, будь то в отношении количества, будь то качества, понеже единой крупицы вдоволь будет, дабы душа отлетела от плоти, да не имея ни вкуса, ни вони, нетрудно подсыпать в варение, либо же в вино, либо же в суп. Воистину, лучшего пособника злых дел и помыслить сложно».
Это воззвание само по себе уже знаменует переломный момент в истории ядов. С его появлением сказочный ядовитый бестиарий сходит со сцены. Ужасный морской заяц, мифический единорог, леопард со своей грозной желчью и тому подобные дива уступают место гораздо более реальным и опасным неорганическим ядам. Мышьяк станет бичом западного мира и любимцем отравителей на целых четыре столетия. А ведь Жак Гревен предупреждал и с тревогой увещевал власть предержащих:
«Что проку, милостивые государи, из того, что вы запрещаете аптекарям продавать сулему и мышиак (sic), ежели вы сами потворствуете им снисходительно».
Глава VIII
«ВОЗРОЖДЕННЫЕ» ЯДЫ