«Доза, которую Шоссе подсыпал в стакан советника, оказалась такой большой, что королевский сановник вскочил из-за стола и в ужасе закричал:
— Что ты мне подсунул? Ты что, отравить меня хотел?
Но Шоссе был малый не промах и сразу нашел что ответить:
— Вероятно, это тот самый стакан, из которого пил камердинер Лакруа! Сегодня утром он как раз принимал лекарство».
Во время пасхальных каникул советник заехал в Вилькуа; Шоссе вызвался «подсобить» поварам и подал на стол что-то вроде слоеного пирога под названием «торт с мясной начинкой». Все, кто отведал блюдо, вскоре почувствовали легкое недомогание. Следующей жертвой неугомонной маркизы стал ее родной брат, скончавшийся три месяца спустя. Поскольку возникли серьезные подозрения, труп вскрыли, но все было сработано настолько «чисто», что никаких улик обнаружить не удалось. У самого Шоссе не было ни малейшего повода для волнений — ведь хозяева завещали ему сотню звонких экю за добрую и верную службу!
В 1762 году иезуитов выдворили за пределы Франции, а еще через одиннадцать лет папа Климент XIV наложил временный запрет на деятельность ордена. Один из виднейших деятелей Общества Иисуса Пьер-Жан-Батист Легран д’Осси пережил в «черном» 1762 году полное обращение.
Д’Осси уехал из Кана, где преподавал риторику, и направился в Париж. Благодаря своей огромной эрудиции, он быстро нашел подходящую работу в столице. Он опубликовал собрание фаблио и сказок XII–XIII вв., которые разыскал в старинных манускриптах, биографию философа и чудотворца Аполлония Тианского (кстати сказать, весьма незаурядной личности), а самое главное — историю частной жизни французов.
Эти труды были по достоинству оценены Институтом, и д’Осси назначили хранителем рукописей Королевской библиотеки. Мы благодарны знаменитому иезуиту прежде всего за то, что он подробно описал, чем питались наши предки и в какие из блюд предпочитали подсыпать яд.
Наипервейшим продуктом питания, естественно, был хлеб — необходимая принадлежность всякого стола; если человеку не хватало на хлеб, его считали голодающим. Впрочем, эти черствые, довольно неудобоваримые лепешки особого восторга у современного гурмана не вызвали бы: ведь они были такими твердыми, что использовались вместо тарелок и служили дощечкой для нарезания мяса. По мере того, как трапеза подходила к концу, сухарь пропитывался подливкой и прочими соусами, и в конце обеда его с удовольствием съедали. Тем самым наши предки решали сразу две проблемы: посуды и питания. Эти лепешки называли «досками»; без них не обходилось ни одно самое скромное и самое пышное пиршество, ведь только у единиц хватило бы серебряной или оловянной посуды, чтобы обслужить одновременно несколько сот человек. Помимо «досок» «в полфута длиной и четыре пальца высотой» подавали также белые столовые хлебцы, выполнявшие примерно ту же роль, что и современный хлеб. Галеты обычно были несолеными: по всей Франции, за исключением Бретани, соль облагалась огромным налогом, поэтому ее по большей части приберегали для консервации, ведь холодильников в те времена еще не существовало. Чтобы хлебец не казался таким пресным, его часто приправляли анисом. Этим-то и воспользовались отравители: из-за пряной добавки невозможно было по вкусу определить, подсыпан ли в пищу яд. Кроме того, в муку иногда случайно попадали колосья, поврежденные спорыньей или головней, что вызывало серьезные отравления; впрочем, больные колоски подсыпали и умышленно.
Овощей на столе у наших предков было гораздо меньше, чем у нас. Больше всего французы любили зеленый горошек, испанский артишок, репчатый лук, чеснок, лук-шалот и различные сорта душистой капусты, которые, похоже, совсем вывелись в наших садах. Перечисленные овощи приправляли майораном, тмином, базиликом, кориандром и розмарином; все эти пряности добавляли также в мясную подливку.
Французы XVII в. ели невероятно много мяса во всех видах, чем отчасти объясняется тот факт, что многие наши предки, вне зависимости от происхождения и положения, страдали подагрой; не убереглась от этой напасти и сама королева Екатерина.
Особой любовью пользовалась свинина. Впрочем, здесь нужно было соблюдать осторожность: поросят с гнойничками на языке считали разносчиками проказы. Королевским указом создан был даже цех «язычников», обязанных проверять убитых животных. Организация явилась прообразом современной ветеринарной службы.