Члены королевской фамилии и придворные последовали примеру монарха и стали закупать зеркала, пользуясь системой скидок или требуя таковых. Так, из документов явствует, что в 1717 г. герцог д’Антен и маркиз де Лассе потребовали, чтобы им продавали зеркала по тому же тарифу, что и королю, но им было в их просьбе отказано. Герцог Орлеанский за четыре года (1696–1700) накупил зеркал на 30 000 ливров, а герцог Анжуйский в 1713 г. повелел прислать ему в Испанию 109 зеркал стоимостью в 26 000 ливров. Руководство мануфактуры могло испытывать опасения, что заказы иссякнут, когда строительство королевских резиденций будет завершено. Однако ничуть не бывало! В период с 1717 по 1764 г. казна затратила на закупку зеркал около 300 000 ливров, а в последующие двадцать лет — еще около 500 000 ливров8.
Кстати, частные лица (а эта клиентура была очень многочисленна, хотя и крайне неоднородна) были готовы принять эстафету от высшего общества. В конце века почти все достопочтенные парижские буржуа обзавелись зеркалами, потому что зеркало уже стало необходимым предметом декора и свидетельствовало об определенном уровне жизни хозяина и о его положении в обществе. Затем пришел черед обзавестись зеркалами ремесленникам столицы. В 1684 г. Лувуа при рассмотрении вопроса о продлении срока действия привилегий, дарованных мануфактуре, обязал снизить на четверть цены на небольшие зеркала, и рынок сразу же значительно расширился.
Листер во время своего пребывания в Париже дивился дешевизне зеркал: «Здесь добились того, что зеркала стоят так дешево, что нет теперь здесь ни одного наемного экипажа, ни одного фиакра, у которого спереди не было бы укреплено большое зеркало»9. За два года (с 1698 по 1700 г.) количество продаваемых зеркал выросло в четыре раза (ежегодная сумма продаж достигла 750 000 ливров); разумеется, были и периоды застоя, порожденного войной или финансовым кризисом, но были резкие всплески (в 1700 г. (954 000 ливров), а также в 1713–1714 гг.). В 1722 г. тарифы были отпечатаны в виде брошюр и рассылались по Франции. В период громкого скандала, связанного с крахом системы Лоу, некоторые спекулянты-перекупщики избрали зеркала в качестве ценности, в которую можно вкладывать деньги с целью спасения своего состояния!
В середине XVIII в. были зафиксированы новые рекорды Сен-Гобена: между 1745 и 1755 г. количество проданных зеркал и вырученные от продажи суммы удвоились, а в 1750 г. сумма эта достигла 1 182 000 ливров10. Стоит отметить, что в то же десятилетие зеркальные мастерские в Мурано практически уже прозябали, влача жалкое существование, несмотря на заказы англичан11.
В 1743 г. сумма выручки за проданные зеркала достигла там 584 000 дукатов, но в 1761 г. составила уже всего лишь 314 000, что означало почти двукратное сокращение производства менее чем за двадцать лет, к тому же и репутация у зеркал венецианских мастеров с каждым годом становилась все хуже. По мнению такого знатока, как Боек д’Антик, в 1780 г. в Венеции оставался всего лишь один мастер, умевший изготавливать «хрустальное» стекло и продававший свои зеркала по бешеным ценам.
Новый всплеск повышенного спроса на зеркала произошел в 1770 г., став особенно благоприятным для торговли; в сей благословенный год Сен-Гобенская мануфактура даже не смогла удовлетворить все запросы, и пришлось снять запреты на импорт зеркал из-за границы. Еще один подъем, вернее, резкий скачок в торговле произошел в эпоху Реставрации, в 1820–1825 гг.
Как осуществлялась торговля зеркалами? Разумеется, руководство мануфактуры предпочло сохранить за собой «пути и потоки распространения», но оно было вынуждено пойти на уступки под напором упреков и жалоб со стороны торговцев зеркалами, и так почти доведенных до разорения самим фактом существования монопольного права мануфактуры. В конце концов был найден компромисс, устроивший обе стороны: парижские зеркальщики обрели право самостоятельно проводить процесс амальгамирования и продавать зеркала, предназначенные на продажу частным лицам, а мануфактура сохранила за собой все поставки на нужды монарха, т. е. государства, и весь объем экспорта. Зеркальщики из провинции, менее многочисленные и не столь объединенные, как парижские, таких привилегий не получили.
Система торговли, достаточно сложная, по мнению С. При, специально занимавшегося изучением данного вопроса, не раз претерпевала значительные изменения12. Сначала мануфактура передала исключительное право на продажу производимого товара посредникам, облаченным особым доверием и в то же время и ответственностью. Эти торговые представители забирали у компании все зеркала, которые она производила, в том числе и те, что предназначались для королевских домов, оплачивали их и брали на себя обязанность размещать их на хранение у торговцев. Они извлекали свою выгоду путем начисления комиссионных на сумму совершенных сделок, комиссионные эти увеличивались по прогрессивной шкале в зависимости от величины продаж, но надо заметить, что с этих представителей удерживали стоимость непроданного товара. Система дала сбой в 1701 г., и на следующий год по инициативе Фр. Жофрена на самой мануфактуре на улице Рейи была создана специальная особая группа в составе двух контор, одна из которых осуществляла торговлю в Париже, другая вела дела с королевскими домами, с закупщиками из провинции и из-за границы; руководил деятельностью этой службы генеральный казначей компании.