Но вскоре люди уже не могли обходиться без того света, что приносили в жилище зеркала. Они осознали, что зеркала оживляют любые поверхности, вот почему зеркала стали вытеснять картины, гобелены и ковры, и вытеснили до такой степени, что известный ценитель искусства, которого мы сейчас бы назвали критиком или искусствоведом, господин Ла-Фон де Сент-Иенн выражал искреннее сожаление по поводу того, что зеркала «наносят смертельный удар великой живописи, т. е. живописи, использующей исторические сюжеты», но все же и он вынужден был признать, что во многом, в том, что зеркала вошли в моду, они были обязаны теми несомненными преимуществами, коими они одарили человека. «Зеркала как бы пронзают стены и тем самым увеличивают жилище, присоединяют к нему новое пространство; они с великой пользой вновь отдают свет, который получают, будь это свет дневной или свет от свечей и факелов; так каким же образом человек, прирожденный враг сумрака и всего того, что может навевать на него грусть и печаль, мог бороться с искушением и не полюбить то украшение, которое дарует ему самому радость?»22 Вероятно, этими словами сказано все относительно глубинных причин, объясняющих успехи зеркал.
Последним писком моды в деле украшения жилых помещений особняков парижских аристократов были трюмо; обычно честь изобретения сего предмета меблировки приписывают Роберу де Котту (1656–1753); архитекторы в тот период задумывались над тем, чтобы разместить над каминами зеркала, и кто-то из них осуществил эту идею на практике, но вполне вероятно, что де Котт вовсе и не был первым. Как бы там ни было, в описях имущества парижан подобные новинки упоминаются с конца XVII в., но наибольшее распространение трюмо получают во времена Регентства, а в среде городской буржуазии — после 1750 г.
Словом «трюмо» стали называть зеркала, размещенные между окнами, состоявшие из двух или трех небольших зеркал, соединенных вместе, или представлявшие собой одно большое зеркало, укрепленное на ножках и оправленное в красивую деревянную раму, украшенную пилястрами с различными орнаментами; в высоту трюмо могли достигать двух метров. Так, из документов той эпохи нам известно, что вдова некоего господина Терно, занимавшего пост провиантмейстера в Дворцовой канцелярии, проживавшая на улице Де-ла-Арп, приказала в 1695 г. доставить к себе на дом и установить два трюмо для камина, из коих одно состояло из трех зеркал размером 14 на 10 дюймов, а второе — из трех зеркал размером 10 на 6 дюймов, а также большое зеркало в золоченой деревянной раме; главную залу в доме сей дамы украшало «большое трюмо у камина, каждое размером в ширину в один фут и восемь дюймов и в высоту в один фут и четыре дюйма, к коим с обеих сторон к рамам были приделаны медные бра-подсвечники»23. Иногда в домах зеркала размещали одно над другим или ставили одно перед другим так, что свет, излучаемый свечами, укрепленными в подсвечниках и канделябрах, приделанных к основаниям или к рамам зеркал, отражался в зеркалах и тем самым его как бы становилось больше.
Труд Жермена Бриса под названием «Описание Парижа» впервые увидел свет в 1684 г. и затем издавался до 1752 г. еще одиннадцать раз; его тоже можно причислить к категории справочников, содержащих сведения о лавках, торговавших предметами роскоши, но в нем кроме всего прочего даны описания самых красивых и богатых особняков Парижа того времени, особняков, именовавшихся в ту пору не особняками и не дворцами, а отелями. Автор описывает самые хитроумные изобретения, самые красивые декоративные мотивы архитектуры того времени и все, что, по его выражению, «было изменено по прихоти эпохи». Разумеется, достойное место занимают в этом труде и зеркала. Жермен Брис пишет о том, что Ренуар де Ла-Туан, чрезвычайный казначей военного ведомства, проживавший на улице Нев-Сент-Огюстен, и господин президент парижского Парламента Амело, проживавший на улице Вьей-дю-Тампль, пожелали в конце XVII в. заново обставить и украсить свои отели «всем самым прекрасным, чудесным и даже невиданным, что только можно себе вообразить, в том числе и зеркалами необычайно больших размеров, с гранеными краями и с великолепными рамами из черепахового панциря» (1698).
Отель господина Ж.-Б. Терра, хранителя печати герцога Орлеанского, по свидетельству Бриса, имел кабинет, «где повсюду были зеркала». В отеле Пьера де Канси, на площади Людовика Великого, «все сверкало и сияло от обилия золота и огромных зеркал». В новой галерее отеля Ришелье, того самого, что еще именовали «дворцом кардинала», зеркала, возвышавшиеся над камином, поднимались почти до самого потолка, т. е. до карниза; по свидетельству автора, «их расположение было столь благоприятно, что в них отражались все красоты этого места и часть большой гостиной». В отеле герцогини Буйонской, около коллежа Мазарини, у зеркал над камином стояли небольшие колонны из китайской яшмы. В небольшом отеле Бурбон, принадлежавшем Анне Баварской, курфюрстине пфальцской, в 1710 г. были сделаны «необычайные улучшения, послужившие к его украшению; в том числе камины были обложены превосходным мрамором и украшены зеркалами»24.