В 1750 г. треть парижских семей ютились в одной комнате, все вместе: взрослые и многочисленные дети34. Статистические исследования посмертных описей имущества (числом около 500) дали следующие результаты: было установлено, что в период 1695–1715 гг. половина рабочих и служащих имели зеркала (по одному) размером менее 20 дюймов (50 см) и только у 10 % из них имелись зеркала более крупные. К 1750 г. положение изменилось: уже две трети парижан из числа простонародья имели в хозяйстве по зеркалу и у четверти из них зеркала были размерами крупнее 20 дюймов35. Прогресс очевиден, да к тому же следует учитывать и тот факт, что в немалой части хозяйств (или семей) имелось несколько зеркал.
Итак, можно сделать вывод, что в среде парижского простого люда в основном были распространены зеркала небольшие. Так, героиня романа Мариво Марианна сетует на то, что у своей квартирной хозяйки нашла лишь маленькое зеркальце, чтобы померить чудесное платье, подаренное ее покровителем, и осталась очень недовольна, потому что могла видеть себя лишь наполовину36. Большие зеркала оставались редкостью и в XVIII в. и украшали в основном дворцы аристократов, описанные Жерменом Брисом. Из до1^ментов того времени мы узнаем, что в 1759 г. всеобщее восхищение при распродаже имущества мадам Эро вызвало зеркало из цельного стекла высотой в 65 и шириной в 50 дюймов, которое рассматривали как диковинку. Восемь лет спустя настоящее паломничество наблюдалось в лавке господина Делиля, что на улице Бурдонне, потому что от желающих увидеть зеркало высотой в 78 и шириной в 47 дюймов отбоя не было37.
Себастьен Мерсье в шутливом, почти издевательском тоне повествует о том, как в день Людовика Святого, когда Версаль был открыт для широкой публики, туда, в королевские покои устремились толпы плохо одетых людей, заполнивших залы и галереи вместо придворных и вытаращивших глаза от изумления. «Швейцарцы смеются при виде того, как ошеломленный, оторопевший ремесленник, запрокинув голову рассматривает роспись на потолке и как он вытягивает шею, чтобы полюбоваться на свое отражение в зеркале»38. Подобное поведение является верным признаком того, что большие зеркала, в которых можно было увидеть себя во весь рост, были еще редки даже в Париже. Они были крепко-накрепко связаны с особым мировоззрением и мировосприятием, с любовью к роскоши и праздности, с желанием выставлять себя напоказ, что было свойственно представителям определенных слоев общества и определенных профессий. Зеркало было знаком принадлежности к определенному слою общества, знаком социального положения, и считалось, что каждый приличный дом должен быть украшен зеркалами. Так, в период Реставрации Октав де Маливер, герой романа Стендаля «Армане», придя в восторг от вида особняка Бонниве, мечтал украсить свое собственное жилище большими зеркалами из Сен-Гобена и думал: «У меня будет прекрасная гостиная… Я прикажу разместить в соответствии с моим вкусом три зеркала высотой в семь футов каждое (2,30 м). Мне всегда нравились эти великолепные, немного мрачноватые предметы, столь украшающие дом. Интересно, а каковы размеры самых крупных зеркал, которые делают в Сен-Гобене?»39
Провинция следовала примеру Парижа, но отставала на несколько десятилетий. Разумеется, аристократ, посещавший Версаль, уже давным-давно привез этот изысканный предмет меблировки в свой родовой замок. Парадные комнаты и покои хозяев почти всегда украшали зеркальные трюмо у каминов и в простенках между окнами. Но провинциальная буржуазия, руководствовавшаяся строгими принципами экономии, принимала сей предмет, казавшийся ей пустой забавой, с некоторым недоверием. Хрупкость предмета, которого любое неловкое движение могло превратить в груду осколков, его бесполезность, сам тот факт, что этот предмет создает впечатление пустоты и как бы образовывает дыры в толстых, прочных, крепких стенах-защитницах, нанося ущерб интиму и тайнам семейной жизни, — все это нисколько не способствовало тому, чтобы именитые горожане решили потратиться на покупку. Скорее всего, речь шла не об уровне жизни, а о менталитете…