2. ЗЕРКАЛО В СФЕРЕ СРЕДНЕВЕКОВОЙ ДУХОВНОСТИ
Зеркало принадлежит к лексикону Средневековья, именно в этот период получают развитие и дополнительные трактовки те значения этого слова, что соотносятся с его ролью в качестве некоего знака, символа, и начало этому процессу было положено в библейских текстах, в трудах неоплатоников и в патристике, т. е. в преданиях, повествовавших о жизни, деятельности и воззрениях Отцов церкви. Как в письменных источниках, так и в иконографии практически не рассматривалось утилитарное назначение сего предмета, ибо в нем усматривали лишь «идеализированное видение или уничижительное изображение»13, отражение, несущее на себе отблеск Божьей благодати или орудие дьявола.
Являясь образцом результата превращения материи в форму и будучи инструментом достижения сходства, зеркало в том виде, в котором оно представало в средневековой духовности, являлось также и свидетельством присутствия в мире видимых вещей нематериальной реальности, и в то же время оно указывало на способы достижения различных уровней знания, от умозрительных построений до совершеннейшего «видения», т. е. образа; познавать и знать означало отражать, проходить через стадию лицезрения чувственного образа к созерцанию невидимого.
В Священном Писании, а именно в той части, что именуется «Книгой бытия», говорится, что Бог создал человека «по своему образу и подобию». Сходство находит свое воплощение в образе, а образ сам по себе не представляет собой ничего. Так как грех замутил и затемнил зеркало, каждый должен смотреть на божественный образец, чтобы восстановить утраченное сходство. Такой божественный образец можно найти в Библии, ибо она и есть «безупречное, незапятнанное зеркало» («Книга притчей Соломоновых» VII,27), предназначенное воспитывать человека; перед этим зеркалом человек ищет единственно возможную свою подлинность и сущность, свою личность, не заключенную в телесную оболочку, вещь случайную и несущественную.
Два текста, лежащие в основе христианского вероучения, как бы служат руководствами для дальнейшего восприятия зеркала в христианской традиции и провозглашают постулат о его двойственности. Первым таким текстом являются строки, в которых святой апостол Павел объясняет, что знание, коим обладает человек о Боге, подобно тому неясному, смутному образу, что отражается в зеркале, которое дает лишь как бы полускрытое пеленой изображение Истины (1-е послание к Коринфянам, XIII, 12). Вторым текстом следует считать строки, в которых святой апостол Иаков сравнивает человека, не подчиняющегося слову Божию, с человеком, смотрящимся в зеркало, видящим, каков он есть, а затем забывающем о том, каков он есть («Послание Иакова», I, 23–24).
Непрямое, опосредованное знание, пропущенное, словно через сито, через зеркало, о котором рассуждает святой Павел, обозначает переход от несовершенного зрения к видению «лицом к лицу» и служит аллегорическим описанием модели всякого познания по аналогии, в то время как зеркало, о котором рассуждает святой Иаков, напоминает человеку о его непостоянстве, о его недолговечности, слабости, безрассудстве и глупости. По мысли святого Павла, взгляд человека проникает в глубины зеркала и пронзает их для того, чтобы увидеть в нем нечто иное, по мысли же святого Иакова человек останавливается перед своим отражением, а затем, упустив из виду факт сходства отражения с ним самим, забывает обо всем и утрачивает представление о самом себе.