Зеркало природы или зеркало истории… В Средние века для названия первых сводов сведений из разных областей знания, т. е. первых энциклопедий, употребляли форму «зерцало», и самым известным среди них является «Зерцало» Винценция из Бове, вобравшее в себя все познания своего времени и призывавшее человека к построению умозрительных заключений20. В Средние века, когда еще не существовало противопоставления двух таких понятий, как «объект» и «субъект», умозрительные умозаключения представляли собой осмысление зеркального отражения двух субъектов и охватывали все явления мира видимого, являвшегося подобием мира невидимого, того мира, что был «ареной» приложения сил человека, где он возвышался от ведомого к неведомому. «Вот почему сей способ познания является зеркально-созерцательным, умозрительным» (Жизнь, 50). Святой Фома Аквинский тоже увязывал построение умозрительных заключений со свойствами зеркала и его отражательной способностью. «Видеть что-либо с помощью зеркала — это видеть причину в ее последствиях и результатах, в коих проявляется и отражается их сходство, из чего явствует, что умозрительные заключения сводятся к созерцанию и размышлению»21.
Средневековое зеркало давало человеку некий образец, которому он должен был следовать и в поведении, оно показывало ему, каков он есть и каким он должен быть, именно поэтому зеркало (или зерцало) стало основой для разработки очень старого жанра морализаторского повествовательного жизнеописания, в котором клирики легкими штрихами рисовали портрет идеального, образцового христианского государя, в коем молодые люди должны были, как в зеркале, узреть лик, долженствовавший быть отражением их собственных лиц. Вернее, они должны были узреть там некий идеал, к сходству с которым им следовало стремиться. Знатная дама, госпожа Дуода, жившая в VIII в., написала для своего сына нечто вроде учебника по поведению и назвала его зерцалом, сравнив с зеркалом, которым пользуются женщины для придания красоты чертам лица; она утверждала, что зеркало указывает каждому на его изъяны и пороки, а также указывает на долг и обязанности. Зеркала, предназначенные для прекрасных дам, зеркала монархов, зерцала духовности и зеркала морали — все они были одновременно и книгами, и живописными полотнами, и отражениями, и все они отсылали человека к идеальному образцу, к единственному образцу, к сходству, с которым должны были стремиться все создания Божии.
Можно сказать, что зеркало в духовной литературе Средневековья является «вездесущей метафорой», и этой своей «вездесущностью» оно обязано науке, а именно оптике, которая в тот период заняла едва ли не главное место среди наиважнейших наук и пользовалась наряду с искусством изготовления стекла несравненным почетом. Начиная с XII в. и вплоть до XIV в. многочисленные трактаты по оптике, вышедшие из-под перьев таких ученых мужей, как Р. Гроссетест, Пеккам, Р. Бэкон, поляк Витело, а также переведенные на латынь трактаты арабского ученого Ибн-аль-Хайсама подарили своим современникам множество новых сведений в данной области, изучению которой были посвящены некоторые труды Аристотеля и Евклида, о чем забывать не следует. Возглавили исследования в сфере оптики последователи так называемой Оксфордской школы22, основанной при Оксфордском университете францисканцем Гроссетестом; видение мира путем построения умозрительных заключений рассматривалось ими как наиболее предпочтительный способ познания.
Можно смело утверждать, что многие страницы произведения Жана де Мена, которые он посвятил рассмотрению видов зеркал и их свойств (стих 17 983 и последующие строки), обязаны своим появлением на свет и своей точностью трактату Гроссетеста, чьи данные Жан де Мен весьма своеобразно трактует и популяризирует. По мнению Гроссетеста, мир весь состоит из света, из некой тонкой материи, универсальной субстанции, а великое разнообразие лучей света — это формы тел, всякая деятельность есть деятельность, основанная на рефлексии23, т. е. на отражении и на самонаблюдении. Вот почему страницы «Романа о Розе»24 Жана де Мена, посвященные зеркалу, следует считать не неким отклонением от темы повествования, а рассматривать в качестве основы, стержня произведения, где противопоставляются и борются высшая степень совершенства науки о зрении и видении и всяческие искажения и извращения, подстерегающие того, кто предается процессу рефлексии в разных значениях этого слова.