Позаимствовав механизм действия радуги, Природа в поэме Жана де Мена проводила некую параллель между разноцветными отблесками, являвшимися результатами различных возмущений в атмосфере и возникавшими из-за этих возмущений воздушных вихревых потоков и иллюзиями, миражами, обманчивыми видениями, что производят столь сильное впечатление на людей; подобно тому, как солнечные лучи создают некие формы и цвета, проникая через воду и облака, лучи Провидения, проникая в человека и встречаясь с его чувствами и настроениями (в том числе и с неподатливостью к влиянию мудрости), производят в его душе настоящую бурю, вызывают смятение, тревогу, порождают волнение и томление, например вызванное влюбленностью. Несчастному Нарциссу, изображенному Гильомом де Лоррисом, первым автором «Романа о Розе», Нарциссу, ослепленному страстями, Жан де Мен, продолживший труд де Лорриса спустя пятьдесят лет, противопоставил другого Нарцисса, признанного знатока в науке оптике, Нарцисса, чьими действиями руководит рассудок, Нарцисса, подчиняющегося велениям Природы. Первый, т. е. герой де Лорриса, любовался своим отражением, вглядываясь в замутненные воды «опасного, коварного источника»; второй, т. е. герой Жана де Мена, смотрел на свое отражение в «Источнике жизни», где сиял и блистал дивный трехгранный рубин, символизировавший свет, даруемый Святой Троицей, и сияние этого рубина не может затмить никакая тень, и для испускания этого сияния не нужно ни солнца, ни иного источника света, ибо он сам и есть свет, озаряющий все во вселенной. Сам же источник есть не что иное, как зеркало откровений и великих открытий, в котором человек сможет наконец обрести абсолютное зрение и истинные познания, непогрешимую и безошибочную науку, плодами коей он будет наслаждаться.
Жан де Мен весьма дерзновенно для своего времени объявил зеркало отражением искусства, и вовсе не искусства, творящего обманчивые иллюзии и с той или иной долей успеха при изображении имитирующего красоты природы, но искусства, способного изобретать новые формы и творить, т. е. воспроизводить процесс божественного сотворения мира. В этом Жан де Мен был последователем идей Гроссетеста: «Если некий предмет, погруженный в тень, отражается в блестящем, сияющем зеркале, то мы по его изображению-отражению можем судить о нем лучше и узнать о нем больше, чем в реальности». В области «эстетического творения» образцом является духовный, спиритуалистический идеал; для Жана де Мена, как и для Р. Гроссетеста, искусство озаряет мрачную, неясную реальность, «наука же указывает на то, что следует делать»25.
Озаглавив свое произведение «Зерцало для влюбленных», Жан де Мен совершенно очевидно намекает на обманчивость иллюзорной любви, но одновременно он как бы стремится использовать все семантическое богатство слова «зерцало» и «зеркало», переданное ему его предшественниками. Его произведение — это образцовое зеркало-зерцало, подобное знаменитому «Зерцалу глупцов» Нигелла Вирекера, в котором было показано, как человек, обезумевший от любви, мог видеть результаты своих безумств, когда он не руководствовался в своих поступках повелениями рассудка; в то же время его произведение представляет собой и «зеркало мудрости», подобное тем средневековым «зерцалам», т. е. энциклопедиям по всем наукам, что были известны в его эпоху; оно было также и зеркалом для познания себя самого, тем зеркалом, которым каждый человек по своей воле может научиться пользоваться и с его помощью пытаться противостоять влиянию небесных светил и предопределениям Судьбы; наконец, это было зеркало фантасмагории и поэтического творчества, потому что, по мнению Жана де Мена, поэт при помощи своего искусства озаряет реальность, освещает ее с разных точек зрения, под различными углами. И все эти зеркала отражаются друг в друге и превращают поэму в истинный гимн всем стадиям и степеням познания.
Данте тоже призвал на помощь науку оптику, чтобы аллегорически изобразить процесс познания и его результаты, т. е. знание. Он представляет нам Рахиль и Лию, символизирующих созерцание и действие, и обе эти аллегорические дамы держат по зеркалу. Зеркало учит тому, как через эмпирическую истину можно открыть и постичь истину теологическую. Откроем вторую песнь «Рая» третьей части «Божественной комедии» (строка 97); там Беатриче предлагает поэту, совершающему свое великое путешествие-паломничество, проделать некий оптический опыт. Она говорит примерно следующее: «Возьми три зеркала, два из них поставь на одном расстоянии от себя, а третье — подальше, так, чтобы оно как бы находилось между двумя зеркалами, а затем смотри, что будет, если поместить за твоей спиной источник света, который будет освещать все три зеркала…»