Бушевала Лизка долго, когда наконец выдохнула, я спокойно заметила:
- Заставить его остаться со мной не сможет ни один суд. А вот, узнав, что я больна он легко сможет отсудить у меня детей. А он узнает, рано или поздно. Мне нужен волшебник, Лиз, мне нужны мои дети, и что бы господин Верещагин даже не помышлял забрать их себе. Лиза, помоги мне!
Подруженька засомневалась:
- Лесь, если он ушел к другой бабе, то на фига ему дети? У него, пожалуй, медовый месяц в разгаре.
- Я его слишком хорошо знаю, Елизавета Станиславовна, ему нужно в своих глазах и в глазах окружающих выглядеть чистым и белым аки ангел, а тут и так не комильфо, взять и бросить жену и детей на ровном месте. А когда все узнают, что у меня рак, представляешь, как он будет выглядеть даже в глазах своих друзей. И он в лепешку разобьется, доказывая себе и всем вокруг, что он порядочный человек и освободил меня от лишних напрягов, детей к себе взял. Лиза, я хочу, чтобы он к нам лишний раз подходить боялся. Что бы и мысли не возникало, что он может как-то вмешиваться в нашу жизнь. И вот еще что, придумай, как сделать так, чтобы если я… тогось, то опекунами были назначены мои родители.
- Олеся! И думать не смей, что ты не выживешь! – в трубке подозрительно захлюпало.
- Отставить хлюпать, теперь я из кожи вылезу, но не сдамся, я не могу представить, что детям придется жить с ним и его бабой. А ты давай, включай свои золотые мозги и сделай то, о чем я попросила. И Лиз, только быстро, пока он не очухался, на развод я должна подать сама в ближайшее время.
- Ты детям скажешь?
- Придется. И им, и старикам, и родителям. Не хотела, но теперь придется рассказывать все, как есть, иначе по незнанию кто-нибудь может накосячить. А я не могу позволить, чтобы что-то пошло не так.
Через пару минут молчания, пока я обдумывала все, что надо сделать и как состыковать продолжающиеся обследования и новые заботы по времени, опять прорезалась подруга.
- Лесь….- Тут она неожиданно опять замолчала.
- Аюшки?
- Я спросить хотела, думаю, может не стоит?
Я зависла, надо было знать мою подругу, она в жизни никогда не сомневалась, стоит или нет, если ее это интересовало или было нужно.
- Спрашивай.
Лизка помялась еще минуту и вдохнув, выпалила:
- Олесь, ты совсем не переживаешь? Просто я смотрю, ты даже не расстроена… точнее расстроена, но подозреваю не за себя.
- Правильно понимаешь, у меня преобладает досада, что не вовремя, страх, что все повернется по-плохому, жалость к мальчикам, и родителям. А вот о нем я сейчас думаю, как о постороннем человеке, не знаю почему. Наверно, страх, что я умру, перевешивает сейчас его предательство. Оно, наверно, догонит меня Лиз, когда самое страшное пройдет. А может выгореть к тому времени. Не знаю.
- Ладно подруга, соберись, я сейчас начну обзванивать своих коллег и знакомых, ты займись детьми и родителями, потом врачи. Созвонимся завтра, надеюсь, к этому времени я уже могу тебе порекомендовать кого-то. И Олесь, прости, что спросила. Не подумала.
- Не переживай, я сама задумывалась, почему меня это не трогает. Оказалось, просто замерзло и вытеснилось другими переживаниями.
Лизаветта кивнула и решительно схватилась за телефон, а я отправилась домой. К родителям. Мне нужна была поддержка для разговора с мальчиками, потому что количество плохих новостей увеличилось, и я боялась, что не справлюсь.
Хотелось донести до них, что да, наступили не самые хорошие времена, но пока никто не умер, то не стоит и хоронить. И то, что отец нас бросил, тоже не смертельно, хотя, как объяснить детям, что их папа ушел, даже не удосужившись с ними поговорить о своем решении? Как глядя им в глаза сказать, что я тоже могу их бросить сама того не желая, а сказать придется, шансов у меня было, как сказала лечащий врач, пятьдесят на пятьдесят.
Голова пухла от мыслей, руки подрагивали, а мне еще сегодня нужно было закончить работу и сделать еще левый заказ. Я решила, что работать буду до последнего дня, необходимо было заработать денег, на реабилитацию или детям на какое-то время заначка.
Дверь открыла мне мама, странно, обычно она на своей любимой работе до позднего вечера.
- Что-то еще случилось? - непроизвольно вырвалось у меня и тут я поняла, что прокололась.
Мама тут же сделала стойку:
- Коля, иди сюда. Олеся пришла и явно с новостями. У них что-то случилось. - повернулась ко мне,- Ты есть будешь? Какая-то ты совсем худая, ребенок. Давай, мой руки, я пока накрою на стол.
С удовольствием шмыгнула в ванну, еще несколько минут передышки, нужно собраться с силами и ни в коем случае не заплакать. У папы не все хорошо со здоровьем, сердце иногда барахлит. Мама тоже не девочка уже и подозреваю, что многое про себя не рассказывает.