Людей было немного. Кто-то играл в снежки, кто-то просто радовался снегу.
А вот в коридоре он застал удивительную картину.
Хелли общалась с каким-то дурмстрангцем, смеялась. Круч почему-то вспомнил обрывок сегодняшнего сна.
— Я ещё не знаю, с кем пойду на бал, — призналась Хелли.
Ян улыбнулся и предложил руку:
— Позвольте, госпожа, пригласить Вас?
— Ох, мсье, — она копировала его «официальный» тон, — дайте время на раздумье.
Они оба рассмеялись, и она взяла предложенную руку.
Вот теперь Крауч понял, что у него определенно кружится голова.
«Если будет девочка, то назовём Хелли», — эхом пронесся в его голове женский голос.
«Дорогой, у неё твои глаза, — опять этот голос из тумана, — глянь, как крохотные изумруды».
«Но твои родинки, — это было эхо его голоса».
«Хелли!»— воспоминание кричало испугом, это был его голос. Он кричал. Он звал её.
— Профессор, с Вами всё хорошо? – обеспокоенно спросила Хелли, держа Яна за руку.
— Почти, — соврал Крауч, цедя слова сквозь головную боль.
Ему стоило больших усилий вернуться в свой кабинет. Вначале он запер дверь в классную комнату. Затем, поднявшись по лестнице, запер все десять замков на двери в спальню.
Закрыл окна. Снял волшебный глаз. По времени действие зелья должно было закончиться. Было уже шесть часов вечера.
Голова раскалывалась, и он не раз хватался за волосы, сжимая зубы, чтобы не закричать.
Теперь он снова был в своем облике. Но что с ним происходило, он не понимал. Руки тряслись. Он чувствовал, как поднимается температура.
— Это лихорадка, — шатаясь, он подошёл к зеркалу и посмотрел на свое осунувшееся бледное лицо, перед глазами всё кружилось, — значит… это просто бред…
Холодная вода ни на секунду не убрала боль.
Внезапно он ощутил ужасную слабость. Ноги подкосились, и Крауч упал на пол.
Всё потемнело.
«— Нет, отец! — Крауч младший зло выплёвывал слова, — я сказал, нет. Я решил, что уезжаю вместе с Амели. Я принял решение.
— Да, что ты себе возомнил?! Окончил Хогвартс и, считаешь, всё? Вольный человек?
— Да, я вольный человек, отец, — Барти говорил сквозь зубы.– Я могу просто уйти и создать свою семью.
В дверях что-то скрипнуло, оба мужчины перевели взгляд в начало комнаты. Там стояла бледная женщина в темно-зеленом длинном платье.
— Прости, мама, — голос Барти стал более нежным, и выходя из комнаты, он поцеловал мать на прощание.
Женщина осуждающе посмотрела на мужа:
— Хватит, Бартемиус, — полностью его имя она произносила редко, — он уже не ребенок, а, — последние слова она произнесла с нескрываемой улыбкой, — он уже отец.
Хоть это было и не совсем так, ребенок бы появился только через три месяца.
Они уехали, уехали через год после Хогвартса в собственный дом на юге Англии. Они уезжали от войны и разгрома.
И через три месяца в тихом доме стали разноситься детские крики.
— Чувствую, характером она пойдет в тебя, — предчувствовала Амели, — уже брыкается и дерётся. А ещё кусается, — она посмотрела на мужа с шуточным укором.
— Но красотой в тебя. Глянь, какие пухлые розовые губы.
Они сидели в один из последних спокойных вечеров в гостиной у маленькой люльки.
— Маленькая Хелли, — зачарованно сказала Амели, всматриваясь в зелёные глаза своей дочери.
Утром Барти получил письмо от отца, он звал его на какой-то суд. Писал, что его присутствие необходимо.
Как оказалось, это был не совсем суд, они обсуждали наследство. На минуту ему показалось, что отец был к нему добр. Он даже услышал от него похвалу.
Часы показывали на семь вечера.
Барти трансгрессировал в ста метрах от дома (боялся хлопком от трансгрессии разбудить ребенка).
Он был спокоен, руки расслабленно лежали в карманах. В мыслях крутилось множество вопросов, идей для заключения дня, и просто дальнейшей жизни.
Но жизнь решила иначе.
Он открыл глаза.
Вокруг всё пылало. Трава горела плотным кольцом вокруг дома и стремительно приближалась, словно огонь это — монстр, пытающийся поглотить одинокую жертву.
Крауч тут же сорвался с места. Так быстро он ещё никогда не бежал, такого страха он ещё никогда не испытывал.
Сухая трава хрустела под ногами. Половица на пороге скрипнула.
Дверь была разбита.
— Амели! — крикнул он в дом, надеясь, что сейчас он вытащит их обеих из приближающегося пожара.
Но было уже поздно… Амели лежала неподвижно в нескольких метрах от него. Она была мертва.
Треск приближающегося пожара не дал остановиться на одном месте.