И вот в день выпускного, у него был тёмно-тёмно-зелёный костюм, а у неё, как вплоть противоположный — тёмно-фиолетовый в цвет кулона.
Как обычно она опаздывала, но ожидание стоило того. Барти не сводил с неё взгляд весь вечер, и не только он, что его очень раздражало. На неё смотрели все: кто-то с завистью, кто-то со страстью.
Но Амели смотрела только на него.
«Но откуда оно здесь? А, точно, Амели оставила его, когда мы переезжали, а потом видимо забыли забрать. Бал…– он хмыкнул, — кажется, я знаю, куда деть это платье».
Он пришёл, чтобы убедиться, что его воспоминания о прошлом не бред, а нашел нечто большее.
***
— Тетя Аврора, как я рада Вас видеть, — Хелли бросилась в объятья тётушке.
Хелли смогла приехать на два дня, ровно на выходные. Сшить платье они уже не успеют, но смогут найти нужное. У них не так уж и много времени.
— Что-то случилось, тетушка? — ей показалось, что Аврора была чем-то напугана.
— А? — будто не услышав вопроса, спросила женщина, — нет, всё нормально. Просто…– она снова задумалась о чем-то своем, — пойдем, выпьем чаю.
Хелли только приехала и очень замёрзла, поэтому с радостью пошла на кухню.
Но зайдя, её радостная улыбка сменилась на любопытную. На столе стояла коробка.
Опомнившись, Аврора тоже посмотрела на коробку и взяла раскрытое письмо, что лежало на посылке. Тут же пергамент был спрятан в карман.
— Что-то купили? — Хелли стала доставать чай.
— Нет, это…– Аврора отвечала нерешительно, с небольшой опаской, — это посылка из прокуратуры… истек срок давности изъятого имущества, — почти находу придумала она, но голос был убедителен.– Это вещи твоей мамы.
Хелли чуть не разбила чашку.
— После её смерти… произвели обыск родного дома, было изъято всё из её комнаты: книги, вещи, картины. Якобы для следствия. Но, вот они пришли.
Хелли осторожно смотрела на коробку.
— Ну, смелее, подойди, посмотри, — сейчас Аврора даже улыбнулась.
Хелли раздвинула крышку коробки, и глазами полными детского любопытства стала осматривать вещи. Осторожно касаясь их, будто они могут рассыпаться в пыль при неловком движении.
Пока маленькая Эйвери была полностью вовлечена в процесс, Аврора ненадолго вышла в гостиную и бросила то взятое письмо в горящий камин.
— Это мамино платье?..– Хелли добралась до самой главной вещи в коробке.
— Да, это её выпускное платье.
— Какое красивое. Тетя, оно великолепно, — её голос был полон восторга, — скажите, тетя, а с кем танцевала мама на балу?
— С одним из гриффиндорцев, я, честно, не помню его фамилии, — отмахивалась тетя, — знаю только, что он сейчас живёт во Франции.
— Грустно, — от настолько равнодушного ответа Хелли опустила плечи.
— Почему?
— Я так и не узнаю, кем был мой отец… Раз он ещё вдобавок был и не из Хогвартса.
В прошлом году профессор Люпин узнал в ней знакомые черты. Однажды он даже рассказал ей несколько историй про её мать, но на вопрос об отце, ответил, что не знает. Сказал, что в Хогвартсе Амели ни с кем не встречалась.
— Мне кажется, тебе подойдёт это платье, — тетя Аврора попыталась приободрить Хелли, — а если где-то немного не подойдет, то у нас есть время на подшив. Всё таки твоей маме было восемнадцать, когда она его надела. А тебе только четырнадцать.
— Странно, — заметила Хелли, — если она танцевала с гриффиндорцем и сшила такое платье, — (раньше на церемонию выпуска все мужчины должны были надевать костюм в цвет своего факультета. Чаще всего цвет костюма был едва отличим от чёрного, в нём лишь присутствовала примесь бордового, зелёного, синего или кирпичного. Или же должен был быть другой элемент этого цвета (бутоньерка или платок), но это касалось только мужчин), — я бы выбрала что-то контрастное. Например, светло-голубой. А это платье… Оно больше слизерину идёт.
***
Последующая неделя состояла только из хлопот. Хогвартс украшали в светлые зимние тона, девушки почти не выходили из спален, всё придумывая, как им выглядеть на торжественном мероприятии. Всё вокруг гремело…все были на нервах, почти как перед экзаменами, только смех не истерический, а радостный.
Хелли в вечер перед балом не могла найти Яна, он как сквозь землю провалился. Это не немного пугало.
Грюм ковылял обратно в свой кабинет, как обычно часов в восемь вечера. Сейчас он лишь подходил к ненавистной лестнице.
«Что это? — он увидел чью-то тень и шаги. Оборачиваться он не стал, лишь повернул магический глаз, — Ха, да неужели? И что же мы тут делаем в такой час? До гостиной Слизерина половина замка».