Студенты с поникшими лицами стали брести на задние пустые парты.
— Буквально вчера Вас не волновало, как мы сидим, — заметил Драко, за что тут же поплатился.
— А за подобный тон, мистер Малфой, вы получаете индивидуальный тест, — само собой сложность теста была завышена.
Грюм поймал на себе его ненавистный взгляд.
«Наверняка думает: мерзкий препод жизнь мне портит. В хорька превратил, неуд поставил, от девушки отсадил, и ещё тест дал. И это он только начал общаться с Хелли… Эх, — он едва закачал головой, — не приведи господь, ты её обидишь — я придумаю самую изощрённую пытку».
Крауч уже закатил глаза вверх, возможно рассуждая, куда можно спрятать тело.
— Это у вас последняя пара?
Студенты кивнули, даже не отвлекаясь от теста.
— Мисс Эйвери, задержитесь после урока, мне нужно с Вами поговорить, — Хелли кивнула и продолжила заполнять ответы на вопросы.
Теперь ЗОТИ было последней парой, заканчивалась она в часа три.
Студенты собрали сумки и столпились у выхода, а Хелли подошла к преподавательскому столу.
— Вы что-то хотели сказать, — напомнила студентка.
— Да, пойдем наверх, там поговорим, чтобы нас вдруг не отвлекли.
Профессор поднялся по полувинтовой мраморной лестнице к себе в кабинет, Хелли поднялась за ним. Ей тут же предложили сесть на стул у окна.
Хелли же ещё не была в этом кабинете ни разу, поэтому сразу стала изучать комнату.
В первую очередь, дверь была особенной (со множеством замков). Под стеной стоял стол, заваленный бумагами; так же тут было много шкафов с книгами и свитками. В углу возле шкафа стоял чёрный сундук, он почему-то иногда дёргался словно живой.
В дальней стене была дверь в спальню. Сейчас она была открыта, но было видно лишь часть комнаты. А именно стол с горящим котлом, разложенными травами и колбочками.
От кипящей жидкости исходил знакомый запах, но пока что Хелли не могла вспомнить, что это.
— С чего бы начать, — профессор явно нервничал, он часто останавливался и тщательно подбирал слова, — это будет трудно объяснить, но в любом случае, ты этого когда-нибудь узнаешь. Я думаю, — сейчас ему было особо тяжело говорить, — тебе стоит знать, кем был твой отец.
Хелли тут же выровнялась на стуле. Она была готова слушать и запоминать каждое слово, как человек, который знает, что через минуту перестанет слышать. Для неё это было очень волнительно.
А Аластор всё ещё пытался понять с чего ему начать…
— Пожалуй, я начну с начала, — решил он.–Эти воспоминания я увидел на допросе одного из заключённых. Но дело в том, что их увидел только я. Остальные показания расходились, — этим он хоть как-то решил оправдать последующие слова.– Так вот. Твоя мать — Амелия Эйвери– училась на Гриффиндоре в этой школе с 1971-го года. Она была хрупкой и ранимой девочкой с очень странными родственниками. Её двоюродный брат, Феликс Эйвери, издевался над кузиной так же, как и над дальним родственником — Сириусом Блэком. Ведь оба должны были стать потомственными слизеринцами, а стали, словно предателями. И в очередной раз, когда Феликс подходил к Амели, за неё вступился другой слизеринец. У него был вспыльчивый и эксцентричный характер, но ещё очень мало сил, — как же странно было говорить о себе в третьем лице. Пока Барти говорил, он старался не смотреть в глаза Хелли. Почему-то он избегал её взгляда. – Как же он был удивлен, когда Амели весь месяц ходила навещать его в больничное крыло. Возможно, он уже тогда влюбился в её милосердие.
С годами на факультетах формировались свои группировки. Каждый знал, что на гриффиндоре есть четверо друзей, зовущих себя Мародёрами. Кстати, Северус Снегг тоже был их однокурсником. Но вряд ли он что-то расскажет тебе о тех годах. И у него на то свои причины.
Амели же очень тесно дружила с Лили Эванс, и как следствие с Мародёрами. По началу они немного осуждали твою мать за дружбу с слизеринцем, но стоило ему один раз спасти им жизнь и честь, как они прониклись к нему доверием, — он усмехнулся, вспоминая тот нелегкий день.– На старших курсах уже ни для кого не было секретом, что Амели Эйвери встречается с ним.
После школы началась война. Многие ушли на сражения, но твои родители решили уехать, чтобы сохранить семью. Всё было прекрасно ровно шесть месяцев, — сейчас, Крауч забыл, что стоит в обличии мракоборца, — последние шесть месяцев жизни.
Это случилось тринадцатого марта 1980-го года. Тебе было три месяца. Твоему отцу нужно было ненадолго уехать в город. Всего на день.
Но стоило ему ступить за порог, как в дом ворвались пожиратели смерти. Амели всё то время поддерживала связь с орденом Феникса. Пожирателям нужна была информация. Они пытали её, ломали кости и резали кожу, а на последнем вдохе подарили мучительную смерть, — он закрыл глаза и перевел дыхание. Её образ опять появился в воспоминаниях, — когда твой отец вернулся, — Барти снизил голос почти до шёпота, — пожирателей уже не было, а дом уже начинал гореть.