Уже через час ученики Хогвартса задумались, почему они с первого занятия используют полностью заточенные шпаги.
Хелли уже представляла очередь в больничное крыло.
— Мда, я и не подозревал, что всё будет настолько плохо, — протянул Ян, когда в очередной раз ранил своего курсанта. Ему уже не нравилась эта затея, уж что он не любил, так это поддаваться.
Хелли посмотрела на висящий лоскут одежды.
К Яну подошла его сокурсница. Это была Анастасия Белинская с изящной каштановой длинной косой волос. Она что-то ему сказала, а затем на поле раздался долгий свист. Сражения остановились. Кураторы сошлись в один большой круг.
Прошло минут пятнадцать. Они посовещались и вновь разошлись по местам.
— Ну, мы убедились насколько всё плохо, — начал Князь, — и решили больше вас не калечить. Начнем с азов.
Остаток вечера студенты разучивали базовые позиции.
В пятницу всё проходило так же.
***
Утро понедельника. Хелли чувствовала себя уже неуютно. На прорицании она еле дождалась конца урока. Лицо у неё было бледным, руки немного тряслись.
И вот нужно было идти на лестницу к кабинету ЗОТИ.
— Гер, — она дернула её за рукав мантии, — скажи, что меня не будет.
Подруга даже не успела ничего сказать и спросить, как Хелли уже побежала вниз.
В пустом коридоре больничного крыла слышался одинокий стук женских каблучков.
Мадам Помфри очень удивилась, увидев Хелли.
— Опять подралась? — она рукой указала девочке на кушетку.
Но девочка не проронила ни слова. Кожа оставалась мертвенно бледной.
— Неужели проиграла в драке?
Хелли медленно закачала головой.
— Мадам Помфри, можно я у Вас посижу эту пару? — с мольбой спросила Эйвери.
— А, вот в чём дело, — поняла мадам Помфри, и с грустью добавила, — уж лучше бы подралась. Ладно, я принесу тебе сладкий чай, а то ты на всех умертвий похожа.
— Так, а почему одна парта пуста? — изумился Грюм, до сей поры у него никто не прогуливал.
— Хелли нет, — Рон пересчитал каждого в классе и, не найдя подругу, сам поднял брови от недоумения.
Все переглянулись, и словно что-то вспомнив, каждый студент грустно вздохнул.
— И что же случилось?
— Она наверняка в больничном крыле, — предположил Драко.
— Плохо прошли уроки фехтования? — предположил профессор.
— Нет, напротив, всё было чудесно, — продолжила Гермиона, — но, дело в том, что…
— Ну, не тяните уже, мисс Грейнджер.
И Гермионе пришлось сказать правду:
— Она до ужаса боится огня. В прошлом году мы изучали Боггартов, сер. Её Боггарт это горящий дом. Горело всё словно костер инквизиции. Она тогда с трудом произнесла заклинание и ещё неделю не выходила из больничного крыла, — с горечью произнесла Гермиона.
— Как же она учила «инсендио»? На заклинаниях на первом курсе?
— Сер, можно я не буду говорить об этом? — ей, правда, было неудобно обсуждать страхи её подруги.
— Хм, вот вам и храбрость Гриффиндора, — и тут Крауч вспомнил, что Грюм-то сам окончил этот факультет, — что за студенты пошли? — хоть как-то решил он сгладить несостыковку.– Ведут себя как высокомерные дерзкие львы, а потом забиваются в угол как беспомощные дети.
Грюм уже было развернулся к доске и стал прописывать теорию занятия, как один студент не выдержал столь жестокого оскорбления.
Драко сам не понял, почему стал говорить, но ему не понравилось, как преподаватель осуждал поступок студентки за её спиной.
— У неё на это есть причины, — уверенно и с таким же осуждающим тоном сказал Малфой, — у каждого страха есть причина.
— Да Вы что? — наигранно удивился профессор, — кто бы говорил, мистер Малфой? И что же это?! В детстве обожглась спичкой? Или сожгла куклу на костре?!
Вот чего Малфой не терпел в свой адрес, так это повышенного тона. Воспитание не позволяло ответить старшему грубостью, но и промолчать он не мог.
— Её дом сожгли пожиратели, — почти шипя, ответил Драко, — семья погибла, выжила только она.
Ответ был лаконичным, но содержал в себе всю трагедию её судьбы.
«Пожар…» — Крауч вспомнил языки пламени, охватившие дом. В его памяти всплывали отрывки прошлого. Он так долго старался это забыть, но даже сквозь заклинания этот день преследовал его в кошмарах.
Ночь. Муки. Мертвое тело. Деревянная лестница на второй этаж дома. Крики… Тишина… Отчаяние. Огонь… Пламя… Тьма…
На секунду по его коже прошёлся холод, он уловил себя на том, что стал часто дышать.
— Передайте ей, — его голос немного охрип, он сглотнул, — передайте, что я не буду ставить ей пропуск.