…Поздно ночью Лебедев примчался на автомобиле в штаб своей эскадрильи. Только что успел предъявить приказ о назначении и пройти к начальнику оперативного отдела, как порученец быстро доложил:
— Штаб девятой просит к телефону.
Там, где вытянулось осеннее поле, густо усеянное трупами бежавших, там, где еще бежали отступавшие, где, гремя железом, проходила артиллерия, где валялись орудия, пулеметы, снарядные ящики, где дыбились ворчащие танки, а люди, меченные свастикой, выскакивали из бронированных убежищ в панике перед наступающими эскадрильями, — там внезапно бесшумно и деловито выползло коричневое чудовище — истребитель «2Z».
Вылезши, чудовище как бы огляделось вокруг слепыми глазами своих сверхмощных боевых излучателей; затем оно расправило тугие крылья, приподнялось в воздух и понеслось навстречу эскадрильям и колоннам, наступавшим с востока. Солнце пышно всходило, играя матовыми блестками на полированном фюзеляже «2Z».
Урландо спокойно передвигал рычажки на распределительной доске боевой машины. «2Z» мчался навстречу восходящему солнцу, будто хотел сбить его с утреннего веселого неба.
Вот «2Z» перелетел через последние ряды отступавших фашистов. Внизу причудливо вычертились линии брошенных окопов, развороченные деревья, переплеты проволочных заграждений. Тонкая желто-бронзовая блестящая пыль поднялась, будто туманная пелена. Рыжий диск дрожащего солнца выплывал над этой пеленой. Эскадрилья самолетов как бы висела на золотом фоне солнца. Урландо криво усмехнулся и протянул руку к изящной никелированной кнопке.
На белом циферблате выпукло вычертилось коричневое слово:
СМЕРТЬ.
Самолеты закувыркались, падая и как бы растворяясь в блестящей голубизне осеннего солнечного утра.
Разговор Лебедева со штабом 9-й армии был краток. На минуту Лебедев нахмурился, затем негромко сказал:
— Через десять минут эскадрилья вылетает в распоряжение штаба. Инструкции мы получим в воздухе!
Начальник оперативного отдела нажал кнопку на столе:
— Есть эскадрилья!
На аэродроме прозвучал сигнал боевой тревоги:
— По самолетам!
Наступление крылатых торпед
Наступал решающий период войны. Фашистское командование ввело в бой новейшее засекреченное орудие — истребитель «2Z». Фашистам необходимо было спешить с введением в действие нового оружия, пока противник не подготовит соответствующих оборонительных средств. Но фашисты просчитались. Красная армия имела в запасе целый отряд сюрпризов…
Молнией ворвался в эфир радиоприказ:
«ВВС ЮЗФРОНТА. Расположение дивизии 975 атаковать летающий танк противника тчк использовать заградительную зону ЛТ-1 тчк последовательно использовать ЛТ-2 тчк уничтожение танка донести…»
Солнце затмилось тучей самолетов. Они обложили истребитель со всех сторон. Урландо взмыл выше головного звена передовой эскадрильи, сделал круг над ним. Звенья перестроились и повернули на северо-восток. Урландо пустился догонять их. Коричневое чудовище мчалось, изрыгая смерть. Там, где оно пролетало, внизу, на земле, оставалась полоса разрушения, пустая и гладкая. Звенья самолетов полетели в разные стороны.
«Кого же преследовать?»
Урландо выбрал одну группу самолетов:
«Сейчас…»
Но самолеты быстро и вызывающе тянули вдаль. Урландо на секунду взглянул в бинокль, успел различить на оперении номера самолетов и усмехнулся:
— Не уйдете!..
А на земле, в командном пункте, радист быстро принимал донесения командира звена:
— Танк держится на расстоянии порядка полутора километров. Хочет настигнуть… Приближение к нему грозит гибелью.
Начкомпункта распорядился:
— Удержать дистанцию и направление.
В бронированном убежище человек напряженно смотрел на экран телевизора. Вот промелькнули звенья краснозвездных самолетов. Человек быстро сказал:
— Товарищ начальник…
— Слушаю, товарищ Груздев!
— Сейчас он войдет в район действия нашего контризлучателя. Вы разрешите?..
Груздев настроил телевизор. На экране заколыхался контур истребителя. Одного взгляда Груздеву было достаточно.
— Моя антенна! — вскрикнул он.
— Где? — вглядывался начальник в экран.
Но Груздев, к удивлению всех находящихся в пункте, качал головой и ругался:
— Штопаный Нос… Жулик…
Впрочем, ему теперь было некогда рассказывать о нападении диверсанта два с половиной года назад, о слезоточивом отравляющем веществе, выброшенном из невинного на первый взгляд бумажника, о пропаже стиллефона и чертежей… Сейчас над крыльями истребителя он видел очертания энергоприемника, точь-в-точь как у машины «Урожай», и вдруг задрожал от смешанного чувства жгучей ненависти и радости: