В середине ноября чудесно и в меру пышно состоялась свадьба! Ну не то, чтобы все ахали и удивлялись, но так, как хотелось молодым. Фотовидеосъёмки навсегда запечатлели пир, гуляния и счастливые лица всех присутствующих в этот знаменательный и яркий для молодожёнов день.
Неделя медового наслаждения растаяла, а затем потянулись серые будни, иногда скрашиваемые семейными приключениями, походами в кино, театр, пиццерию и по гостям. В общем, наступила долгая обыденная пора жизни, о которой так много пишут, показывают и говорят.
Перед самым Новым годом в рубрике 'Криминальной хроники' местной газеты под заголовком 'несчастные случаи' была опубликована заметка о попавшем под троллейбус мужчине сорока лет, работающем в одном ООО. Тротуар носил следы гололеда, а погибший - опьянения. И хотя водитель вечернего рейса пассажирской 'электророгатины' божился, что он не виноват и ссылался на умышленную гибель пешехода, но после недолгих раздумий собственный корреспондент 'Шуменских известий' отнес ЧП именно к рубрике о несчастных случаях.
На деле погиб 'канал оповещения' - человек, когда-то сообщивший Никите о 'ДЕСЯТКЕ' и её примерной дислокации. Точнее был сбит троллейбусом после толчка в спину у самого светофора и падения под массивный передок транспорта. Не заметили прохожие и молодого парня в дешёвой 'декорационной' дублёнке и с заячьей губой на круглом лице. Никита и сам не помнил в деталях свои действия по ликвидации ненужного свидетеля. Побежав вызывать скорую, он исчез от собирающейся толпы навсегда...
После Рождества Никита приступил к непосредственной подготовке Шуменской Чистки.
Часто меняя свой облик и 'съев' в этом искусстве собаку, приноровившись к постоянному актерству и конспирации, не забывая о необходимом алиби, он до мелочей изучал и расследовал жизнь почти всех представителей шуменской 'ДЕСЯТКИ'. Наблюдал, запоминал, мысленно обсасывал все детали. Выспрашивал, вынюхивал, высматривал. Собирал, расставлял, связывал. И думал, думал, соображал. Знаменитый 'крыса из нержавеющей стали' задохнулся бы от такой смелости, наглости и решительности! Переплетались фантазия и здравый смысл, путались, расплетались. Кипел иногда мозг. Варианты похищений сыпали искрами, но также и угасали. Исчезали и заново рождались, обшкуривались, зачищались. Но постепенно план рос, утверждался, креп.
И вместе с ним неотвратимо крепло желание к этой нечеловеческой, грязной, но необходимой обществу работе.
- Все равно, убрав руководителей и искоренив криминальные структуры, мое древо принесет полезные плоды! - так рассуждал Никита, проводя в слежках день за днем, каждое свободное время посвящая правому делу.
- Ничего, и на нашей улице будет праздник! - ухмылялся он сурово, по-сталински, провожая злым взглядом 'нового русского', круто маневрирующего по улице на роскошном 'вольво'.
Канула в века короткая теплая зима 1995-1996 гг., а вместе с нею госэкзамены в университете, двадцать третий день рождения Никиты и кропотливая подготовка к Чистке. Прошли веселые праздники, наступили долгожданные весенние деньки, которые парень с нетерпением ждал. Ждали чего-то новенького и остальные семьсот тысяч законных жителей сибирской столицы, затаив дыхание и терпеливо созерцая происходящее. Наматывал уже третий срок российско-чеченский военный конфликт, волнуя и без того взбудораженные народные массы; бастовали безденежные шахтеры, рисовали мрачные прогнозы золотодобытчики; на новый заход к управлению власти пошли многочисленные разношёрстные партии, набираясь с силами; росла и спадала криминальная обстановка по всей стране, и в Шумени, в частности.
И вроде бы, успешно справился со своими обязанностями генерал Владевил, пытаясь контролировать криминогенную ситуацию по всей области. Казалось бы, круто и смело действовали 'волкодавы' - оперативники, качали права прокуроры и судьи, в стремлении ужесточить порядок превышали нередко свои полномочия ОМОН, РУОП, дежурившие по городу там и сям патрули МВД, и даже пытались успевать за ними бдительная ГАИ и 'топтуны' курсантов ВШМ. Но всё-равно крутились чёрные 'делишки', выполнялись прихоти и нужды бандюг, грабителей, воришек, бесчинствовали рэкет, вымогательство, шантаж и постепенно узаконивались прочие другие аферы.
В эти дни возвращался из Екатеринбургской колонии строгого режима оттрубивший положенный срок Бяшенцев Юрий Григорьевич по кличке 'Лысый', а с другой стороны в Шумень въезжал бригадир Зареченской группировки, боевик из ударного отряда партии Ванпилова, чемпион Украины по кикбоксингу в среднем весе, Козик Игорь Геннадьевич по прозвищу 'Тайсон'. Оба естественно не знали друг друга и ни разу не видели, но и тот, и другой сыграют немаловажную роль в делах Никиты и шуменской Чистке, в целом. И какой роковой окажется эта поездка для каждого из них! Не мудрено догадаться, с чего все начиналось...
...Наступление совершеннолетия Юра Бяшенцев отметил в кругу своих дружков и пары девочек, подобранных специально для этого празднования. Выпили как всегда, поржали над обоюдными приколами и похабствами, курили травку, слушали музыку 'Коррозии металла'. Еще выпили, потом чуть не разодрались Банда и Хлызда из-за первоочередности танцевания с блондинкой Инной, размалёванной, словно, кукла Барби. Дальше началась уже пьянка, переросшая в оргии. На старой скрипучей софе Банда, взявший все-таки лидерство над своими сверстниками, исступленно 'делал' Инну, безмолвную как манекен. В спальне, на кровати родичей, покинувших дом в направлении шоп-тура в ОАЭ, трахал вторую девицу Юрик, не забывая ощущать себя именинником и главой гулянки. На кухне орудовал с попкой своей подружки Тарас, а братья Калиевы кололись вытяжкой сунорэфа и тащились, оккупировав оба кресла румынского гарнитура. Хлызда же просто пил рюмку за рюмкой, доводя организм до состояния невесомости. Дребезжала в динамиках искореженная музыка.
Кончив до онемения в коленях, Юра бросил равнодушный усталый взгляд на шалаву, скрюченную в позе сломанной березы, и, затянув резинку 'адидасок', покинул спальню. Сейчас же на его место побежал на 'автопилоте' Хлызда, хотя знал, что с потенцией у него не все в порядке.
Дождавшись финала прелюдии Тараса, Бяшенцев поманил того из кухни пальцем. Молодой парень годом старше Юры напился из кувшина кипяченой воды, что-то шепнул подружке, распластавшейся на обеденном столе и ничем не отличавшейся от двух шлюх, приглашенных на вечеринку. Только он вышел из кухни, Юрик взял его за плечо, зазывая курить. Оба удалились в коридор, заставленный тумбой, холодильником, инструментами, старым велосипедом и связкой штакетника для садового участка. Закурили, отрешенно посасывая 'Бонд'.
- Ты о чем-то хотел поговорить со мной? - начал Бяшенцев.
- Вообще-то, да, - кивнул Тарас, внутренне собравшись.
- Ну.
- Это... работёнка есть. Для твоих рук и головы. Восемьсот колов за день. Риск есть, но...
- Что нужно делать? - перебил дружка Юра, приобретая деловой тон и загордившись от комплимента. В технике он и правда, разбирался классно.
- Надо только вскрыть по наводке машину, да отогнать её в условленное место, заказчику!
- Значит, угонять тачки?!
Тарас не понятно от чего закашлялся, подставляя собеседнику спину, но так и не дождался хлопков по ней.
- Ну, можно и так сказать.
- А ты, значит, посредником будешь? - с полуусмешкой спросил Бяшенцев.
- Скажем, так!
Юра долго что-то обдумывал, прикидывал, Тарас выжидающе наблюдал за его мимикой через отражение зеркала, висящего напротив. Бяшенцев почти согласился, но в душе что-то сопротивлялось, зудело. Конечно же, о деталях работы и оплаты он еще узнает поточнее, но голосовые связки уже соскочили с места:
- Ладно, я согласен!
- Ну и отлично! - Тарас облегченно вздохнул и чтобы рассеять внимание дружка, снова нарочно закашлялся.