Пообещав на следующий день позвонить Юре, Тарас пропал на целую неделю. Но спустя восемь долгих дней, когда Бяшенцев уже отчаялся заработать хотя бы часть суммы на голубую мечту 'сузуки', раздался звонок.
- Юрик, потерял? Привет! Приезжай сегодня в семь вечера к 'Прометею'. Я тебя встречу. И это... возьми все необходимое... ну ты понял?!
Полседьмого Бяшенцев уже обкуривал в ожидании Тараса театральную афишу у бокового входа в гостиницу. Этот болван появился только в четверть восьмого, да не один, а с краснолицым, потным альбиносом в 'Монтанах' и белоснежной, как башка, ветровке.
- Извини, задержались, - Тарас постоянно оглядывался и не вынимал руку из болоневой куртки, - это Витек, будете работать вместе!
И хотя 'Витьку' можно было добавлять приставку 'дядя', Юрик крепко пожал ему руку. Так состоялось их роковое знакомство...
...В этот же вечер, чуть стемнело, Бяшенцев с новым товарищем отправился на задание. В обязанности напарника входили только наводка на автожертву и 'шухерство'.
Виктор указывал различными жестами на машину (это были, как правило 'семёрки', 'пятидверные 'нивы', '99-ые', иногда 'восьмёрки' и 'ГАЗ-31029'), занимал вахту на 'стрёме', а Юра за две-пять минут выполнял свою работу.
В зависимости от типа и марки установленной сигнализации, степени защищенности автомобиля, наличия прохожих и густоты сумерек уходило соответственное количество рабочих секунд. Ловко, будто занимался этим всю жизнь, Юра Бяшенцев вскрывал тачки, заводил их специальными пластинчатыми шпильками и отгонял в заранее намеченное место. Там его ждали Тарас и 'заказчик' (последний обычно был подставным лицом, а настоящие заказчики не рисковали и находились в безопасном месте). Происходила мгновенная доплата Тарасу, так как аванс выдавался ранее, и посредник уезжал прятать машину. А Тарас и Юрик садились в личную 'шестёрку' первого, делили 'бабки' и расставались. Белобрысый Витек тоже вскоре получал свою долю.
И все-то шло 'тип-топ', но на восьмой тачке 'ГАЗ-24-10' предусмотрительным хозяином была установлена система безопасности и оповещения 'Поиск-88'. Новейшая по тем временам радиоэлектронная защита дала возможность оперативникам получить сигнал и выследить угонщика. Взяли их на автостоянке ж/д вокзала.
Скрюченный, ослабевший от боли в суставах заломленных рук, Юра Бяшенцев был крайне удивлен и испуган от всего происходящего: неожиданный, стремительный, силовой захват группы быстрого реагирования, мелькнувший в руке Тараса пистолет, выстрелы, страшные крики ментов, нервное потрясение, внезапная опустошенность в душе. Все навалилось тяжелым камнем! Затем допросы, суд, приговор - и невыносимое бремя зоновской жизни...
...Козик же занимался более серьезным и солидным в криминальной среде делом. После нескольких межрайонных и республиканских соревнований по кикбоксингу Игорь победил в финале соперника из Харькова и получил титул чемпиона Украины. Но дальнейшая жизнь вне тренировок ничуть не радовала его: больная мать хирела на глазах; младшая сеструха забеременила неизвестно от кого, а старшая укатила 'лимитой' в Ленинград; денег на питание не существовало - спасало то, что продавали одну за другой вещи из квартиры, да получал 'подъемные' за спорт Игорь. Короче, перспективы на будущее, как говорится, рисовались черным и завязывались в серый узелок. Поэтому и заставила нужда бросить бедствующую семью и отправиться на заработки в Россию.
Капитально Козик обосновался только в Шумени спустя три года бесплодных поисков 'золотого дна'. Полумиллионный сибирский газонефтяной центр показался молодому бойцу доходным местечком, особенно шуменская Система. Ну, куда можно податься профессиональному спортсмену в наше время, куда деть свои мышцы и способности? Только сюда, в подобные структуры!
Козик прочно обосновался в бригаде Заречья, пройдя работу телохранителя, гладиатора, номера Первого в ударном звене Зареченской Системы, а затем бригадира всей группировки.
Когда к власти пришли демократы, а коммунисты нехотя оставляли свои насиженные за 70 лет теплые местечки, в Шумени проездом оказался Ванпилов. Тайные собрания, сговоры, делишки.
Тогда-то 'Тайсон', как его прозвали в шуменской мафии, и имел место встретиться с Ванпиловым.
Нельзя сказать, что прокоммунистические с долей неонацизма пропаганды увлекли двадцатишестилетнего бойца, но сотрудником подпольного комитета Козик стал. Внегласным. А вот официально зачислили его номером 'XL' (как одежный!) в отряд боевиков, находящихся на попечении РКП Ванпилова. Самого лидера этой пока еще нелегальной партии Козик больше не видел, и это было незачем! А необходимую подготовку проходил исправно, обучение убивать не на ринге, а в любом другом месте давалось спортсмену легко, без задоринки. Платили хорошо, хотя финансовых недостатков Тайсон итак не ощущал - Зареченская прибыль ставшей уже родной бригады приносила лакомый кусочек. Остальное шло в 'общак'.
Просто захотел повоевать, пострелять, поубивать (мало будто умирало в Шумени людей насильственным путем!). Да и подготовка на уровне спецназа в дальнейшем не помешает! А к чему их натаскивали, ясно понятно, к возможным межпартийным стычкам, переворотам, конфликтам! Как говорят сейчас, к вероятной гражданской войне. Чтоб была за душой РКП сильная, мобильная, маленькая армия, чуть чего поддержавшая в трудную минуту.
База для обучения и дислоцирования боевиков РКП, конечно, находилась в строгой секретности и овеяна была страшной тайной. Случайные свидетели всегда умирали, но не всегда якобы в результате несчастного случая. Обслуживающий спецподразделение персонал составляли избранные, перепроверенные и доверенные. Мало, кто знал о базе РКП. Но лучше бы было, если бы никто не знал!..
Эта территория располагалась в Восточной Сибири, у истоков Подкаменной Тунгуски, в трехстах километрах от поселка Бурный - самого ближнего населенного пункта. Связь с базой осуществлялась только через вертушки, зимник и рацию. Другими иными путями добраться до места равнялось смерти, минимум сумасшествию.
Вот что представилось как-то однажды осенью 93-его охотнику-промысловику Ургену Васину, тунгусу из Северо-Енисейского кочевья, случайно напоровшемуся на спецполигон анпиловцев.
За ужасающими чёрно-зелёными лапами ельника стало вдруг светлей и просторней. Осиновый колок, сменивший хвойную чащобу, пестрел жёлтым, оранжевым, красным и бледно-зеленоватым колоритом осени. Весело журчал холодный ручей, запакованный незримыми сокровищами золота, вольфрама, платины, граната, магнетита и окатышами разноцветной яшмы. Вода - жгуче-ледяная, чистейшая, кристально-переливающаяся на минипорогах, была безжизненной (ни тайменя, ни хариуса), как и открытая взору тунгуса местность.
Казалось, ни души, ни звука, ни запаха.
Да нет, был запах - горелой стружки и тлевших листьев, слышались голоса, урчание мотора, лязг техники, скрипела на ветру сорокаметровая буровая вышка, оборудованная под наблюдательно-сторожевую и снабженная треногой 'ДШК'.
На ближнем за вышкой плане, на кое-где нагроможденных валунах, на привозном песке, на буреломе поваленных сосен, в искусственном водоеме, на грузовике, в окопах - везде шла ожесточенная рукопашная схватка. Люди в летнем камуфляже бились с противником в серой униформе.
Почти бесшумно, иногда с матом и воплем, 'гасили' они друг друга ногами, руками, головами, использовали подручный инструмент - камни, песок и воду, куски ткани и веревок. Проигрывали или сдавались только в случае потери сознания или явной физической недееспособности. Как эти озверевшие напарники уживались в свободное время, на отдыхе, в бараках, сказать было трудно!
Чуть в стороне, в деревянно-тряпичные манекены группа боевиков метала предметы, опасные для жизни и здоровья нормального человека: начиная с заточенных монет и иголок по возрастающей до булавок, дротиков и топоров. Одинаково страшно входили в чучела звездочка и ломик, бумеранг и монтировка, самодельная крестовина и бляха армейского ремня. А рядом, в импровизированном тире, на открытом воздухе пели и визжали стрелы, гарпуны, иглы пружинных устройств, разнокалиберные пули бесшумных автоматов и винтовок.