— Прошу, — сказал он наконец, указывая на лифт.
Девушка вздрогнула, явно озадаченная. Но колебалась она недолго. Хейни не успел опустить руку, как она повернулась и ушла по коридору, все ускоряя шаги.
Он вышел из здания, чувствуя, что это мелкое происшествие свело на нет все его усилия успокоиться. До заката оставалось еще несколько часов, и он решил пройтись пешком, надеясь обрести хорошее настроение по дороге. Хейни спустился на одну из эстакад Среднего Уровня. В это время здесь всегда было много людей, а ему казалось, что это именно то, что нужно. “В толпе все личное теряет значение, тяжело всем”, — думал он.
Хейни шел медленно, приглядываясь к лицам. Все мчались по своим делам, не обращая, казалось, внимания ни на что вокруг. Мимо него они проходили с потупленной головой, исследуя взглядом, как рекомендовали Новые Законы, ближайший метр тротуара под ногами. Он “попытался стать на пути какого-то мужчины, сгорбленного рабочего с эмблемой категории С-5, но тот ловко его обогнул, ни на йоту не изменив при этом направления взгляда. Хейни посмотрел ему вслед. “Знаешь, — подумал он, — я ведь мог бы тебя убить”. Он двинулся дальше, борясь с очередным приступом тоски. Прогулка была глупой затеей. Он ни на секунду не освободился от мыслей, которые терзали его весь день. В этой толпе он был обречен на еще большее одиночество, чем в пустых комнатах своей квартиры. Он вспомнил, что в гостиной, раскорячившись на выгнутых ножках, стоит бар, а в нем нетронутая бутылка водки, и ускорил шаг. Хейни уже сворачивал к автомобильной эстакаде, когда услышал, как за спиной что-то ударилось о бетонную поверхность дороги. Он резко обернулся. В нескольких метрах от него лежала молодая женщина. Хейни подбежал и опустился на колени возле нее. Женщина была еще жива. Она открыла глаза и, увидев Хейни, не отвела взгляда — хотела что-то сказать. Хейни наклонился ниже.
— Они сейчас… сейчас здесь будут… — услышал он. — Бегите… бегите…
Хейни оглянулся. Люди шли мимо, не замечая, казалось, ни лежащую женщину, ни склонившегося над нею мужчину. Сверху спешил Патруль. “У тебя еще нет категории А-1”, — подумал он, сел на тротуар и положил ладонь под голову женщины. Черты ее лица были правильными и красивыми, но кожа огрубела от дешевой косметики. Женщина закрыла глаза, и Хейни почувствовал всю тяжесть ее головы на своей ладони. В уголке раскрывшегося рта появилась капелька крови.
— О, гляди, Брюс, какая славная картинка, — услышал он над собой и посмотрел вверх. Патруль. Четверо молодых широкоплечих мужчин в черных мундирах. Окружив его, они с интересом за ним наблюдали.
— Смотрит, — сказал один из них.
— Потому что “его превосходительство”, — второй показал на эмблему на груди Хейни. — Ему можно.
— А можно ли “их превосходительствам” помогать преступникам, которым Патруль вынес смертный приговор?
— Некоторым можно, однако этот пока еще недостаточно высокое превосходительство.
Они помолчали немного.
— Что с ним будем делать, Брюс?
— По Новым Законам тот, кто помогает преступнику, сам совершает преступление и должен быть наказан столь же сурово, как и преступник, которому помогал. Разве что у него категория А-1 или выше.
— А у этого А-3?
— А у этого А-3.
Он почти равнодушно слушал разговор и смотрел на лицо женщины. Закрытые глаза, полуоткрытый рот. Только что умерла.
— Ну, тогда за работу, — услышал он.
Вдруг Хейни понял, что через несколько минут может стать таким же мертвым, как эта чужая женщина, до которой ему и дела-то нет. Он нырнул в толпу. Переполнявший его страх гнал вперед и ни о чем не позволял думать. Там, позади, был Патруль, и мгновение спустя луч лазера мог ударить ему куда-нибудь в почки или под лопатку… Хейни завернул за угол какого-то здания, влетел в ближайшую дверь. Пустой коридор. Лифт! Он ехал вниз, один в кабине, и медленно успокаивался, парализующий ужас уходил, расплывался. Хейни посмотрел на свое лицо, отразившееся в пыльном зеркале. Не изменилось, глаза те же. Только пот на лбу…
Он остановил лифт на одной из последних эстакад и был рад, что здесь так мало людей и на него никто не смотрит. Он шел домой. Он шел домой и хотел оказаться там как можно скорее. В этих нескольких комнатах, в той обстановке, которую он подбирал все эти годы в надежде, что подбирает не только для себя, в бережно сохраняемых сувенирах с Марса заключался весь его мир. Этот мир его успокоит и оправдает. Да, оправдает. Ведь он не имеет ничего общего с действительностью Новых Законов, Патрулей и женщин с огрубевшей кожей.