Дорогой мой Артур! Ты, наверное, не веришь в чудеса, могу тебя заверить, что и я далек от мистики. Но сейчас я уже с полной уверенностью знаю, что тогда в молниеносно сменяющихся событиях не было ничего сверхъестественного. Попросту еще одно из таинственных явлений, внесенных в каталог взаимодействий между человеком и природой. Но должен тебе сознаться, что тогда, когда этот несчастный вдруг вырвался из косматых объятий и что было сил побежал к далеким постройкам, у меня такой уверенности не было.
Как будто под ударом моего насыщенного ненавистью взгляда оглушенное животное попятилось, выпуская жертву, затем свалилось на бок, сплетая в конвульсиях свои длинные тонкие ноги. Внезапная судорога выгнула туловище сначала наружу, затем внутрь, и тварь застыла мертвым плотным шаром. Я быстро пришел в себя: заниматься самоанализом было некогда, и выследил следующего паука. С растущим отвращением я наблюдал за его внешне неуклюжими, но необыкновенно быстрыми движениями. Однако импульс оказался недостаточно сильным — животное замерло на несколько секунд, но затем помчалось дальше. Следя за ним, я представил себе, что он догоняет беззащитную Эмму и нападает на нее. Эффект превзошел все ожидания: хищник резко подскочил вверх, как будто попав на раскаленные угли. На землю он упал уже мертвым.
Подобным же образом я расправился и с другими пауками, которые не успели убежать из поля зрения. Меня не мучали сомнения, я чувствовал, что поступаю правильно и что именно этого от меня ждут. Теперь я иногда думаю: не были ли страх и отвращение ко всем формам жизни, совершенно отличным от наших, основным мотивом наших действий, и тут же их оправдываю элементарной самообороной. Ведь иного способа, нежели полное уничтожение врага, мы не знали.
Тебе, видимо, интересно, почему я называю этих хищников пауками. Попросту они очень смахивали на пауков, хотя, в сущности, ими не были. Впрочем, мои наблюдения совпадают с впечатлениями других жителей Дюны — среди них тоже бытует это сравнение, они называют их также чертями, дьяволами или людоедами. А что они такое на самом деле, я не знаю. Они и правда похожи на огромных насекомых, хотя я когда-то слышал, что размеры живых существ, относящихся к этому виду, ограничены работоспособностью их органов дыхания. Но кто знает, может быть, что-то изменилось в этом, или внешний вид этих хищников попросту обманчив. Или, может быть, это первые признаки резких мутаций, которые, вопреки прогнозам ученых, зальют мир разного рода чудовищами? Может, это вода на мельницу сторонников этих теорий. Лично я в это не верю, думаю, что одна из миллиардов мутаций могла привести к появлению на свет монстров, но подобное совпадение обстоятельств повторится, наверное, не скоро. А может, эти людоеды — только сейчас проявившийся побочный эффект давних работ над биологическим оружием? Или эти существа вообще не с нашей Земли? Я этого не знаю и не хочу тратить время на пустое теоретизирование. Может быть, когда-нибудь мы узнаем правду, но не думаю, что она будет иметь еще какое-либо значение, кроме чисто познавательного.
Я возвращаюсь к прерванному рассказу. Обезвредив всех доступных мне пауков, я сумел выключиться из транса. Меня покачивало, как после резкого подъема с кровати, но, кроме этого, все было в норме. Солнце висело низко над горизонтом: по всей видимости, я провел на ратуше несколько часов. Порывы ветра были ледяными и острыми, но я не чувствовал холода, кровь быстро пульсировала, как после больших физических нагрузок.
Я хотел сбежать по лестнице, когда увидел внизу плотный людской круг. Они все это время стояли там! Я перевесился через баллюстраду и весело помахал рукой, высматривая Гудвина. Но шутливые слова застряли у меня в горле — внизу ждала неподвижная, окаменевшая толпа. Их бледные лица были сведены судорогой, на глазах — натянувшиеся веки, губы кроваво-красные, шеи раздуты набухшими под кожей жилами. Они стояли как манекены, едва заметно двигая коленями, чтобы удержать равновесие. В первом, внутреннем круге стоял Гудвин. Его лицо застыло синей отвратительной маской. Я попятился. Мне стало попросту страшно. Через железные прутья баллюстрады я увидел, как в толпе осел на мостовую человек. Я хотел крикнуть, но мое горло перехватило, а грудь сдавила парализующая тяжесть. Только мгновение спустя я, крадучись, сделал шаг вперед и вздохнул с облегчением. Нет, это не Эмма. На мостовой лежал подтянувший под себя колени и свернувшийся клубком маленький седой мужчина. Синий в закатных сумерках рынок постепенно оживал. Как после прикосновения волшебной палочки люди поочередно сбрасывали с себя оцепенение, двигались, выходили из тесного круга, вполголоса разговаривали. Затем пришел Гудвин и проводил меня вниз.