— Безопаснее всего было бы отправиться канализацией…
— Вот именно, сэр. В нашем столетии канализация приняла на себя самые разнообразные функции.
— Но мы полетим аэродиной. — Знаток с хрустом разгрыз палочку. — Хочешь что-то сказать?
— Нет, сэр. Еще Шекспир заметил, что молчание — золото. Эти древние…
— Я чертовски давно не летал аэродиной. Нужно воспользоваться случаем и посмотреть на мир с высоты.
— Мудрое решение, сэр. С высоты двухсот футов многие проблемы предстают в совершенно ином свете.
— Будем собираться, Плекси.
— Слушаю, сэр. Взять ли на борт фиксатор-завещатель?
— Это еще что такое?
— Весьма недурной приборчик, сэр. Он позволяет мгновенно сделать нужные записи в момент, предшествующий кончине. У наследников не будет никаких хлопот. Прибор этот напоминает “черный ящик” и легко извлекается из обломков.
— Гм… возьми, если это не доставит особых хлопот.
— Кроме этого, сэр, осмелюсь предложить в качестве экипировки две базуки с ускорителями на жидком топливе, легкий лазерный карабин, калибр два или три с половиной — смотря с какой стороны считать, — и, наконец, лом.
— Идет. Карабинами и базуками в случае чего займешься ты, я слаб в технике. Но зачем лом?
— На всякий случай, сэр.
— Ага! — Джон Мак-Гмм с умным видом кивнул.
Плексиглас моментально исчез. Знаток доел палочки, выпил молока (на упаковке значилось, что “Молоко из целлюлозы получше глюкозы!”), подошел к окну и, весело насвистывая третью часть сонаты ми-бемоль Шопена, подставил лицо солнечным лучам. Стоя так, излучая радость жизни, он внезапно почувствовал укол в правую ногу. Мгновенно распластался на полу, в полном соответствии с инструкцией прикрыв голову и поджав ноги, но это оказался всего лишь роботенок для вдевания ниток в иголки, проказник-малыш с высоким уровнем интеллекта. Теперь он пищал от радости:
— Хи-хи, дяденька! Такой большой, а так плюхнулся!
— Иди прочь, малыш, — цыкнул Знаток, не в силах, однако, сдержать улыбку.
— А вот и не пойду! Роботик сейчас дяденьку иголкой ка-ак кольнет!
— Отстань, малыш! А то! — Знаток сделал грозное лицо.
— Ой-ой, дяденька сейчас выключит роботика! — Малыш заслонил рецепторы манипуляторами, и его диоды покраснели от страха.
— Ну ладно, успокойся, не выключу. Только веди себя, как следует, вдевай нитки, а не колись!
— Уй, дяденька обещает, а сам возьмет, да и выключит! Все дяденьки только и делают, что выключают! Боюся!
— Не глупи, — сказал Знаток. — Роботов никогда не выключают ни с того, ни с сего — только когда они станут непослушные или больные.
— Но себя ведь дяденька часто выключает — ни с того ни с сего?
— Случается, — признался Джон Мак-Гмм.
— А почему роботиков не выключают просто так, а дяденек — выключают?
— Вот этого никто не знает.
— А я знаю! А я знаю! — триумфально завопил роботенок. — Потому что роботики — нужные, а дяденьки — нет!
— Как тебе только в голову пришло… — Теперь Знаток рассердился всерьез.
— А вот и пришло! Дяденьки — ненужные! Ничего страшного, если все отключатся! Еще лучше будет! Роботик станет всех колоть!
И, выкрикнув эти грозные слова, малыш проворно шмыгнул в свой уголок внутри универсальной швейной машины, оставив нашего Знатока, сконфуженного, запыленного, лежащего на полу посреди всякого хлама, — пылесос слегка свихнулся и, отказываясь от мирных переговоров, продолжал забастовку.
Извлеченная из гаража аэродина выглядела как новенькая, посверкивала на солнце свежим лаком — хозяин не летал на ней с тех пор, как она вернулась из мастерской после встречи с воздушным пиратом. Наш Исследователь, моргая непривычными к дневному свету глазами, занял свое место и в ожидании Плексигласа пытался извлечь зубочисткой засевший в дупле кусочек соленой палочки — Знаток сторонился дантистов с тех пор, как они перешли при сверлении зубов на нитроглицерин. Плексиглас тем временем отдавал последние распоряжения группе роботов-охранников, призванных стеречь дом в отсутствие хозяина. Их командир, робот в чине штабс-капитана, слушал приказы, стоя вольно, безмятежно жуя кусочек изоленты. Он лишь кивнул в ответ и с развязностью, свидетельствовавшей о высокой квалификации, взялся за работу: выплюнул жвачку, дунул в ствол своей ручной бомбарды, окинул окрестности холодным взглядом идеально отшлифованных глазных линз и словно бы растворился в воздухе — скорее всего, залег за стеной. Его подчиненные заняли позиции вокруг дома.