Заняв свое место, Плексиглас задал аэродине маршрут. Однако она заявила в ответ, что не питает ни малейшей склонности к самоубийству; потом напомнила о лоции небезопасных районов воздушного пространства, посоветовала пассажирам обратиться к ближайшему психиатру, и согласилась наконец лететь, но предупредила, что преодолеет заданный ей пятнадцатимильный маршрут этапами в тысячу ярдов, не более, с получасовыми остановками, дабы приходить в себя и набираться мужества.
Что тут поделаешь? Знаток неохотно подал знак Плексигласу, и тот преспокойно достал из кармана парадной ливреи внушительную отвертку. Для вышколенного слуги не составило особого труда отыскать предохранитель, ответственный за инстинкт самосохранения аэродины, — правда, эта операция проходила под аккомпанемент воплей машины о нарушении по меньшей мере шести конвенций, посягательстве на гражданские права и жутком беззаконии.
В результате они стартовали так стремительно, что несколько крутившихся поблизости машин брызнули в стороны, даже не пытаясь напасть.
Когда они поднялись высоко. Знаток, расплющив нос о стекло иллюминатора, стал любоваться пышными султанами взрывов и изящными силуэтами баллистических ракет, пролетавших в безопасном отдалении; его слуга, положив карабин на сгиб локтя, сосредоточенно заканчивал маникюр. Путешествие было прекрасным — до той минуты, когда аэродина обратилась к пассажирам столь спокойным голосом, что у нашего Знатока мурашки забегали по спине:
— Имею честь доложить славным путешественникам, что мой автопилот вышел.
— А нельзя ли его починить, раз он вышел из строя? — тревожно спросил Значок.
— Боюсь, сэр, что этот ее рапорт нужно понимать в несколько ином смысле. — Плексиглас указал за окно. Внизу быстро уплывал купол парашюта.
— На стекло упал солнечный зайчик, а он решил, что это конец, — объяснила аэродина. — И воспользовался нашей единственной катапультой.
— Наверняка скачок напряжения в сети, сэр, — сказал Плексиглас. — Это приводит к немотивированным выходкам.
Джон Мак-Гмм нервно облизал губы:
— Так что? Мы погибли?
— Скорее всего, — призналась аэродина. — Без автопилота я не смогу приземлиться.
Земля за окном стремительно приближалась.
— Сэр, позволю себе заметить, что положение не столь уж плачевно, — сказал слуга. — Остается еще ручное управление.
— Но его нужно разблокировать, а это трудная работа, — упиралась аэродина.
— Ну, хватит! — крикнул Знаток в отчаянии. — Сделайте что-нибудь!
— Сэр, ей, кажется, уже все равно. Но я знаю, что делать. — Плексиглас вновь извлек отвертку и занялся приборной доской. Аэродина затряслась, взвыла от страха, все ее контрольные лампочки ярко вспыхнули и перегорели — но умелый слуга уже схватил штурвал.
Поздно было маневрировать, оставалось лишь идти на посадку. Они приземлились, вернее, звучно шлепнулись оземь — грохот, пыль, переполох.
Когда все кончилось, Знаток с мастерством подлинного ученого констатировал, что они еще живы. И выглянул наружу. Они находились в небольшом дворе, с трех сторон окруженном невысокими строениями. С четвертой что-то дымило и грохотало, взблескивал огонь и рвалась шрапнель. А если кто-то выпалит прямо в их бедную покалеченную аэродину? Просто так? Напрягши взгляд, Знаток разглядел в клубах дыма несколько перебегающих фигурок. Они палили из разнообразного оружия, но в противоположном направлении — по невысокой стене, немилосердно издырявленной. Из-за стены отвечали.
Увы, наблюдение за столь великолепным зрелищем безжалостно прервали несколько верзил — они окружили аэродину, нацелив мощные излучатели. Пассажирам пришлось как можно быстрее покинуть помятую машину. Едва оказавшись на твердой земле, они первым делом задрали руки вверх, как можно выше, а потом отчаянными жестами стали объяснять: это ошибка, это не они, ничего подобного!
Это подействовало. Один из верзил, больше других напоминавший гориллу, сделал своим знак и, моргая запорошенными пылью глазами, приблизился к нашим героям так осторожно, словно ему предстояло разрядить мину:
— Что вы хотите?
— Мы?!
— Сдавайтесь без фокусов! У вас никаких шансов!
— Вы так считаете? Но почему бы нам не иметь шансов?
— Не болтать!
— Сдаваться я не собираюсь! — гордо выпятил грудь Знаток. — Смерть я приму как свободный человек, но как пленник — нив коем случае!
— Никто вас сразу не прикончит. Вы интернированы! — Верзила протер наконец глаза. — А уж окончательное решение примут ваши власти.