Птицы, спугнутые появлением всадника, поднялись выше, закаркали дико, резко и хрипло.
Геральт сразу увидел первое мертвое тело — белизна бараньего полушубка и матовая голубизна платья четко выделялись среди пожелтевших островков осоки. Второй труп он не видел, но знал, где тот лежит, — расположение тела выдавали позы трех волков, которые глядели на всадника спокойно, присев на — “задние лапы. Кобыла ведуна фыркнула. Волки, как по команде бесшумно, не спеша потрусили в лес, время от времени поворачивая в сторону пришельца треугольные головы. Геральт соскочил с коня.
У женщины в полушубке и голубом платье не было лица, горла и большей части левого бедра. Ведун миновал ее, не наклоняясь.
Мужчина лежал лицом к земле. Геральт не стал переворачивать тело, видя, что и здесь волки и птицы не теряли времени даром. Впрочем, не было необходимости в более тщательном осмотре тела — плечи и спину шерстяной куртки покрывал черный разветвленный узор засохшей крови. Было ясно, что мужчина погиб от удара в шею, волки же изуродовали тело уже позже.
На широком поясе рядом с коротким мечом в деревянных ножнах мужчина носил кожаную сумку. Ведун сорвал ее, одно за другим вытряс в траву кресало, кусок мыла, воск для опечатывания, горсть серебряных монет, складной, в костяной оправе, нож для бритья, кроличье ухо, три ключа на колечке, амулет с фаллическим символом. Два письма, написанные на полотне, отсырели от дождя и росы, руны расплылись и размазались. Третье письмо, на пергаменте, тоже было испорчено влагой, но его еще можно было разобрать. Это было кредитное письмо, выданное банком гномов в Мэривелле купцу по имени Рулл Аспер или Аспен. Сумма аккредитива была небольшой.
Наклонившись, Геральт поднял правую руку мужчины. Как он и ожидал, медное кольцо, врезавшееся в распухший и посиневший палец, носило знак цеха оружейников — стилизованный шлем с забралом, два скрещенных меча и букву “А”, вырезанную под ними.
Ведун вернулся к трупу женщины. Переворачивая тело, он обо что-то уколол палец. Это была роза, прикрепленная к платью. Цветок завял, но не потерял окраску — лепестки были темно-голубые, почти темно-синие. Геральт впервые в жизни видел такую розу. Он перевернул тело и вздрогнул.
На обнаженной деформированной шее женщины виднелись четкие следы зубов. Не волчьих.
Ведун осторожно отступил к лошади. Не спуская глаз с опушки леса, он взобрался в седло. Дважды объехал поляну, наклоняясь, внимательно изучая землю и оглядываясь вокруг.
— Так, Плетка, — сказал он тихо, придерживая коня. — Дело ясное, хоть и не до конца. Оружейник и женщина приехали верхом со стороны леса. Вне всякого сомнения, они ехали из Мэривелла домой, ибо никто долго не возит с собой нереализованный аккредитив. Почему они ехали здесь, а не по дороге, неизвестно. Но ехали через вересковые заросли, рядышком. А потом, не знаю почему, спешились или упали с коней. Оружейник умер сразу. Женщина бежала, потом упала и тоже умерла, а “что-то”, не оставившее следов, тащило ее по земле, держа зубами за шею. Это произошло два или три дня назад. Лошади убежали; не будем их искать.
Кобыла, понятно, не ответила, фыркала неспокойно, реагируя на знакомые интонации голоса.
— То “что-то”, убившее обоих, — продолжал Геральт, глядя на опушку леса, — не было ни вурдалаком, ни лешим. Ни один, ни другой не оставили бы столько для трупоедов. Если бы здесь были болота, я сказал бы, что это кикимора или виппер. Но здесь нет болот.
Наклонясь, ведун чуть приподнял прикрывавшую круп лошади попону, отцепив притороченный к вьюкам второй меч, с блестящей гардой и черной рифленой рукоятью.
— Да, Плетка. Сделаем крюк. Надо проверить, почему оружейник и женщина ехали через бор, а не по дороге. Если мы будем равнодушно проезжать мимо таких происшествий, то не заработаем даже тебе на овес, правда, Плетка?
Кобыла послушно двинулась вперед, через бурелом, осторожно переступая через ямы.
— Хоть это и не вурдалак, но не будем рисковать, — продолжал ведун, вынимая из сумки у седла засушенный букетик аконита и повесив его у мундштука. Кобыла фыркнула. Геральт немного расшнуровал под шеей кафтан, вытащил медальон с выщербленной волчьей пастью. Медальон, подвешенный на серебряной цепочке, ритмично покачивался в такт лошадиной поступи, как ртуть поблескивала в солнечных лучах.