Они решили срочно отправить меня в отделение экстренной медицинской помощи Северо-западного Госпиталя. Доктор Томас сказал, чтобы Энди отвез меня, так как это будет быстрее, чем дожидаться санитарной машины. Он сказал, что встретит нас там. Энди ехал так быстро, как мог, чтобы не трясти машину слишком сильно – каждое малейшее движение заставляло меня стонать и плакать.
По мере того, как они вкололи 4 капли морфина в мою левую руку в госпитале, медсестра задала мне вопросы, на которые я не смог ответить.
«Имя? Адрес?»
Энди ответил на эти вопросы.
«Сколько стабильно вы выпиваете в день?»
«Вы сейчас на наркотиках?»
Я только хныкал.
Я онемел от боли. Морфин не действовал так, как я знаю он должен был действовать. Я знал кое-что о наркотиках на этом этапе моей жизни. Я знал теплый прилив, который они вызывают, но пока я не чувствовал ничего.
Они прикатили меня в комнату рядом с другим парнем на каталке. Движение заставило меня скорчится в агонии.
«Чувак, я сломал себе спину», сказал парень на другой кровати. «И я рад что у меня не то, чем болен ты».
Доктор Томас и врач сделали ультразвук моих органов, и я увидел, как лицо моего доктора побледнело. Моя поджелудочная железа, по-видимому, распухла до размеров футбольного мяча от всего выпитого и была разорвана. Я имел ожог третьей степени на внутренностях своего тела от пищеварительных ферментов, высвободившихся из поврежденной поджелудочной железы. Только несколько частей внутри твоего пищеварительного тракта могут справляться с ферментом, и, определенно, этот фермент не может находиться снаружи, среди твоих органов и мышц живота – это просто сжигает все ткани.
Хирург с толстыми очками рассказал об операции. Им придется удалить верхнюю часть поджелудочной железы – отрезать ее. Зашить меня. И затем мне придется проходить процедуру диализа до конца своей жизни.
Внезапно я понял мольбы, изрекаемые несчастными душами в древности, тех, кто испустил дух, получив удар ржавым мечом, или обваренных горячим маслом. Я был там.
Я мобилизовал все мои силы для молитвы, направленной к доктору экстренной помощи.
«Убей меня».
Я просил снова и снова.
«Пожалуйста, убей меня. Просто убей меня. Убей меня. Пожалуйста».
Глава 2
Это произошло внезапно, жизнь все расставила по местам. Только наиболее глубокие черты моего лица говорили мне, что я все еще был жив пока. Я не чувствовал разницы. У меня все еще были чокнутые подростковые мысли. Я все еще произносил те же самые тупые шутки. Я смотрю на крышу из кедра на доме в Сиэтле – сейчас она смотрится немного хуже из-за изношенности – и думаю, держись, неужели я напрасно делал ремонт?
Но опять же, настоящий вопрос звучал по-разному: как я умудрился пережить эту крышу? Или задать этот вопрос по-другому: как я смог выжить? И как я осознал всё, что со мной происходит, тогда? Вот что я пытался выяснить во время написания книги. Потому что совершенно не было предопределено, что мой рассказ будет представлять собой нечто большее, чем зловещая поучительная история. У нее были все элементы: секс, наркотики, rock‘n‘roll и слава, удача и падение. Но, не смотря на это, история получилась – и не плохо, она стала чем то другим.
Вот что я узнал, когда принялся отвечать на эти вопросы. Я позволил себе потерять путь, который, как я думал, оставался жизненно важен, даже когда ГНР стали значимыми для других. Затем – в нескольких случая, в которых я думал обо всем этом – я мог придумать миллионах причин, чтобы уйти с этой дороги. Но, в конце концов, всё,казалось, зависело от неспособности разобраться с несколькими базовыми понятиями – что значит быть успешным, что значит быть взрослым, что значит быть мужчиной. То как я предпочитал охарактеризовывать себя, расходилось с действиями, которые на самом деле меня охарактеризовывали. И эта разобщенность подтверждала практически фатальный уровень самообмана.
Но я забегаю вперед.
Боюсь, что эта история относятся к разряду тех, которые имеют длинную развязку. Для меня никогда не было другого простого откровения; я отдал много времени, чтобы начать понимать даже чертовски простые вещи. Итак, я просто начал сначала.