Сенсей Бенни стал для меня как отец, и я никогда не называл его иначе как по титулу, будь мы в додзё или за его пределами. Не потому, что он этого требовал – он даже специально говорил, что я мог обращаться к нему менее формально вне зала – а потому, что я почувствовал, какую важную роль он играет в моей жизни. Он был учителем; он заслуживал другого уровня уважения. И по сей день, я называю его «сенсей». После нескольких месяцев тренировок один на один с Бенни, мы начали работать вместе с другим парнем в зале по имени Майкл Мортео. Майкл, как и Бенни, был поразительно спокоен. Он начал обучаться боевым искусствам с пяти лет. Майкл также был сенсеем, и когда он проходил по додзё, то ученики поворачивались и поклонялись ему в знак уважения. Но Майкл был моего возраста, и чем дольше мы работали вместе, тем больше я воспринимал его как друга. Тем не менее, я редко делился личным с Майклом, поскольку всё, что ему было важно – это работа. Все разговоры были о том дне, том моменте, том ударе.
Иногда Бенни велел нам с Майклом спарринговать наверху, при этом моя нога была привязана к ноге Майкла. В то время я имел устойчивый инстинкт “бей или беги”, но связанный со своим противником, убегать я уже не мог. Таким образом, мне приходилось драться на близком расстоянии. Я уставал, я получал удары, я хотел упасть. Майкл провел несколько хороших выпадов – хоть это и был технический спарринг, где удары наносятся не в полную силу, это было больно. Тем не менее, пропущенные удары составляли уроки, которые я пытался освоить. После того, как я пропустил несколько пощечин по лицу, я подумал, что будет проще, если помнить про необходимость держать правую руку поднятой в защитное положение, когда не наношу ей удары.
Спарринг раскрывает любые недостатки внимания; у меня было много синяков под глазами.
Разбитый и выдохшийся после таких серий, я лучше фокусировался во время медитации. С моим тихим и чистым, после тренировок, разумом, моё мысленное убежище начало обретать форму. В моей голове это был действительно дом. Главная комната представляла собой додзё, одна стена которого была полностью покрыта огромными зеркалами в полный рост. Я начал обставлять дом вещами, которые, как я считал, были мне нужны: доспехи, склянки с очищающими зельями, амфоры с чистой водой и арсенал оружия – эй, жизнь была суровой, так что да, в моём убежище были и клинки.
Как сказал Бенни, надежда была на то, что я достигну той точки, когда мне уже не нужно быть физически истощенным, чтобы найти это состояние. Я смог бы пойти туда при необходимости – например, если бы меня охватила паника или пришлось иметь дело с людьми, угрожающими мне, и напряженными ситуациями, когда чувствуешь себя небезопасно.
Бенни придает большое значение честности. «Начинай каждый день с чистой совестью», говорил он. «Ты должен быть способным проснуться, подойти к зеркалу в ванной, посмотреть себе прямо в глаза и сказать “Я не врал никому, с кем вчера столкнулся”. “Я не обходил стороной спорные ситуации”. Если ты ведешь честную жизнь, то в ней нет места сожалениям».
Поначалу я действительно так делал – смотрел в зеркало. Я начал хорошо спать. Затем, сосредотачиваясь глубоко внутри моего мысленного убежища, я начал поднимать свой взор к огромным зеркалам и смотреть в свои глаза в своём сознании. Возможно, моя загруженность всё это время была лишь способом избегать неприятной правды о самом себе, способом убежать от последствий честных разговоров и честного поведения, способом притупить тяжелое бремя нечестной жизни?
Я смотрел на себя в зеркало: Будем считать, что ты проверил себя, МакКэган.
«Сегодня отличный день, чтобы умереть» - услышал я слова Бенни.
Хм? Я всё еще не понимал этого.
Следующим большим шагом для меня стал бы бой на ринге, которого у меня еще не было. Бой соединяет воедино все те навыки, которые я начал развивать – физические, технические, духовные. Мне пришлось бы объединять работу моих ног с другими движениями и одновременно играть партию в шахматы – передвигать противника, предвидеть его действия, заставлять его сменить направление. И в добавок было ещё испытание для моей сердечно сосудистой системы в форме поединка на ринге. И совсем неважно, сколько повторений ты сделал на груше, безостановочные удары в течение трех минут на ринге – это совершенно другая игра.
Однажды Бенни без предупреждения взял два спортивных шлема и одел один на мою голову. Я начал паниковать в этом шлеме – моя клаустрофобия дала знать – и Бенни увидел это в моих глазах. Или скорее в том, что мои глаза шныряют повсюду, глядя по сторонам, глядя вниз. Он помог мне успокоиться, сосредоточиться и преодолеть это.