«Пришло твое время», - сказал он.
На тот момент я доверял Сенсею Бенни свою жизнь, и если он сказал, что я готов, то значит так и есть. Я и глазом не моргнул.
Не знаю, помнит ли Пити Каннингем те три раунда, что мы провели на ринге, но я точно их не забыл. Пити был чемпионом мира в среднем весе и готовился к защите своего титула. Для него я был лишь спарринг-партнером, куском мяса. Но я был быстр.
Однако Пити был быстрее. Намного быстрее.
В первом раунде я заметил, что он выкладывается по полной. Он был известен ударами с ноги в голову и молниеносными ударами сверху по плечам. Я уже научился достаточно хорошо защищать свою голову, но эти удары по плечам были настолько быстры, что я почти не мог уклониться. К концу второго раунда, и на всем протяжении третьего, мои руки были бесполезны. Я никогда не чувствовал подобной боли в плечах. Но он не смог послать меня в нокдаун, тем более в нокаут. Я не паниковал и не нервничал. Я знал, что мой сенсей организовал этот бой, чтобы я понял и раз и навсегда доказал, что я могу постоять за себя.
Когда последний гонг огласил окончание боя, Пити подошел ко мне и сказал: «Ты можешь вернуться домой и сказать своим друзьям, что ты провел три раунда с чемпионом мира!»
Я не знал, хвастался ли он, или был просто удивлен, что я выстоял. Это не имеет значения.
Вскоре после этого мы с Экслом пошли на концерт Red Hot Chili Peppers. Когда я вышел на улицу, два парня начали кричать мне:
«Чертов педик! Короткостриженый пидарас!»
Раньше, если бы я услышал что-то подобное, то почувствовал бы себя беспомощным щенком. Два года назад я бы сказал “Пошел ты, ну щас ты получишь!” Теперь я с трудом понимаю, почему я чувствовал себя оскорблённым. Если кто-то думает, что ты гей, или настолько глуп, что ожидает, что это заденет тебя, то какое тебе до этого дело? Он просто не воспитан и пьян, раз думает, что это нормально – сказать такое публично. Я лишь рассмеялся про себя, и пошел дальше. Мне просто насрать.
Бенни рассказывал мне об умении уйти с достоинством. Я видел парней из школы самбо, знал, что они могут буквально убить кого-нибудь. Они просто уходят и улыбаются, когда кто-то пытается противостоять им. Какое им было дело?
То, как я отреагировал на поведение тех парней, орущих на меня, подтвердило, что уроки Бенни действиельно были усвоены: я удалился в воображаемый безопасный дом и осознал, что не нуждался в оружии. Уверенность стала моим оружием.
Оказалось, что все те навыки, что дал мне сенсей Бенни, нужны были для того, чтобы я не дрался.
Часть IV
You shined a light where it was dark, on my wasted heart
Глава 47
После выступлений под названиями Kings of Chaos, Mr. Moo’s Futurama, и Wayne Neutron, Мэт Сорум, Стив Джонс, Джон Тэйлор и я в конечном итоге назвали нашу незапланированную «супергруппу» Neurotic Outsiders. Было забавно, что люди вообще называли нас группой, не говоря уже о приставке «супер». Всё было предельно просто – наши живые выступления не были чем-то большим, чем панк-рок вечеринки, на которых несколько парней играли каверы на известные песни - Clash, Pistols, Damned, Stooges – а наши друзья запросто забирались на сцену и исполняли с нами одну-две песни. Но после того как мы отыграли серию концертов в клубе Viper Room и парочку выступлений по стране в течение февраля 1996, нас стали преследовать звукозаписывающие компании. Я был ошарашен. Мы же просто для смеха это делали, в конце концов. В итоге, лэйбл Мадонны, Maverick, предоставил нам аванс в размере миллиона долларов. Это было в четыре раза больше, чем предложили Guns! С нашей точки зрения, этот контракт содержал некий элемент грабежа, и всё – особенно благодаря участию Стива Джонса – напоминало о фильме Рок-н-ролльная Афера (The Great Rock ’n’ Roll Swindle).
Джон Тэйлор посмеивался над особенностями музыкального бизнеса. Он жил в квартирке на Венис Бич в то время, когда работал над проектом Neurotic. Он рассказывал мне предостерегающие истории из тех времён, что он был с Duran Duran.
«Я думал, что жил сказочной жизнью и поток денег никогда не прекратится», - говорил он. «Я владел домами в Париже, Лондоне и Нью Йорке. Везде летал только частными самолётами. А однажды проснулся, и всё было кончено. Деньги кончились».
В группах, с которыми я выступал, никогда не говорили о бизнесе. В большинстве из них, разумеется, не было и смысла говорить о бизнесе. А в Guns N’Roses финансовых вопросов было полно, но мы боялись говорить о таких вещах, чтобы не выдать свою некомпетентность. Теперь же, неспособность признать существование деловой стороны работы в музыкальной группе начало казаться мне трусостью, ну или на крайний случай неспособностью существовать в реальном мире: профессиональные музыканты может быть и плохие бизнесмены, но бизнесмены тем не менее. Я чувствовал, что нечестно притворяться, что это не так и отрицать очевидные вещи. Теперь, когда я знал, что выживу и что буду продолжать играть музыку, я решил, что в какой-то момент мне нужно будет разобраться в коммерческой стороне моей профессии.