Но прежде, Neurotic Outsiders должны были записать альбом. Мы собрались в NRG Studios в Северном Голливуде, записали песни, которые играли живьём весь прошедший год, и к концу лета 1996 начали готовиться к выпуску своего дебютного альбома, названного в честь группы. Несмотря на то, что мы сказали всем лэйблам, мечтавшим нас подписать, что мы не хотели запускать полномасштабный тур, мы всё-таки отыграли серию выступлений в Сентябре, чтобы раскрутить диск. Я вновь отправлялся в дорогу.
За несколько дней до выхода альбома, мы играли в нью-йоркском Webster Hall, который также был отправной точкой моего неудавшегося сольного тура. В этот раз было по-настоящему весело. Затем последовали Бостон, Вашингтон и Торонто. А потом пришло 13 сентября 1996 года и шоу в Понтиаке, штат Мичиган. Мы встречались с прессой в каждом городе, где выступали, и здесь, недалеко от Детройта, я разговорился с писателем Джоном Стэйнбруком, писавшим для скейтерского журнала Thrasher. Стэйн долгое время был предводителем панковской тусовки Толедо и он брал у меня интервью несколько раз в прошлом. Он принёс диктофон в мой гостиничный номер. Я был рад вновь его видеть.
После интервью он сказал: «Мужик, я знаю, что ты теперь трезвенник, и что не интересуешься моделями и вся херня… Но есть тут девушка, друг моей семьи. Мы дружим с детства, она клеевая, ходила по подиумам в Милане и Париже. Совсем недавно переехала в Лос-Анджелес».
Я не был уверен в том, чего он от меня хочет, и поэтому просто сказал: «Не вопрос, чувак, я могу ей показать город или что-то типа того, когда вернусь».
«Отлично!»
Но вместо того, чтобы дать мне её номер, он поднял трубку телефона в моём гостиничном номере и набрал её.
«Её зовут Сьюзан», - сказал он и дождался, пока она ответит.
Он быстро объяснил ей, кто я такой и передал мне трубку. Мы обменялись вежливостями и договорились встретиться, когда я вернусь в Лос-Анджелес в Октябре. По голосу она показалась мне милой.
После этого Стэйн и я вышли из гостиницы, чтобы выпить кофе, и когда мы проходили мимо газетного киоска, он показал мне на обложку журнала.
«Это и есть Сьюзан», - сказал Стэйн.
«Oу!»
Назовите меня поверхностным, но я гораздо больше заинтересовался, когда увидел это фото. У неё были длинные тёмно-русые волосы и тёмные миндалевидные глаза. Охренительная красота. На фотографиях из журнала она была почти голой, и её тело было просто сногсшибательно.
«Ага», - сказал Стэйн, прочитав мои мысли. «Она шикарная. Я не собирался упоминать об этом, но после этой съёмки фотограф Стивен Мэйзел дал ей прозвище “Тело”».
«А как фамилия у Тела?»
«Холмс»
Я позвонил Сьюзан Холмс на следующий день. Мы долго разговаривали. Я позвонил ей вновь через несколько дней, и мы стали много общаться. Мне ещё оставалось несколько выступлений в Европе, но к тому моменту как я готовился лететь домой из Германии в конце Сентября, мы уже договорились, что она встретит меня в аэропорту Бюрбенк.
Когда она подошла ко мне в аэропорту, мне было приятно иметь возможность смотреть ей в глаза не нагибая шеи: она ростом 180 см. Будучи метр девяносто, я ценю высоких женщин.
На мне была заношенная майка для длительного перелёта. Было удобно, конечно, но дело не в этом – у меня был хитрый план. Сьюзан и я должны были идти в ресторан после моего прилёта.
Когда мы сели в её машину, я сказал: «Слушай, почему бы тебе не заглянуть ко мне домой? Я бы принял душ и переоделся…»
Сьюзан на это не повелась. Она предложила вместо этого пойти в супер-простой суши бар и провести время там.
Вау, да у неё есть принципы. Становилось интереснее.
Она не имела понятия о том, через что мне пришлось пройти, только слухи и немного из того, что я сам успел ей рассказать о том, кем я когда-то был. Когда она заказала саке, чтобы успокоиться (разумеется… я же красавчик!), меня нисколечко это не задело. Мне становилось всё комфортнее в таких ситуациях. И тур с Neurotic Outsiders сильно помог в этом процессе. Я больше не сдерживался изо всех сил каждый раз, когда я оказывался в баре или проводил время с людьми, которые пьют. Общение с «нормальными» - теми, кто умеренно употребляет алкоголь – помогло мне увидеть, насколько извращённой была моя жизнь и насколько силён был мой алкоголизм. В компании умеренно выпивающих людей я укреплялся в своей трезвенности.