Мне приснился самый запоминающийся в моей жизни сон, вскоре после этого, сон, который, казалось, перематывался и играл снова и снова в моей голове годы. В том сне я был певцом, сформировавшим группу в подвале местной церкви со всеми моими друзьями в качестве аудитории. Я был одержим музыкой, визгом, рычанием, хрипением. Не было разделения между аудиторией и группой, каждый прыгал вокруг также безумно, как я, бросая пивные бутылки и стаканы, которые разбивались на полу. Я извивался вокруг на осколках стекла, пока не чувствовал боли. Я мог слышать и видеть каким именно должен быть рок: сырым и ёбнутым, ничем не сдерживаемым, сырым и ёбнутым без границ, сырым и ёбнутым.
Когда я проснулся следующим утром, то пошел прямо в музыкальный магазин и купил мою собственную копию Raw Power Игги и the Stooges. Музыка моих старших братьев и сестер была вытеснена чем-то моим собственным. Это называлось панк-роком и это было моим сейчас.
Глава 5
Я продолжал работать по много смен в Black Angus в Носбридже – ресторане, специализирующемся на мясных блюдах - там же, где работал мой брат. Как только я скопил несколько зарплат, я решил снять квартиру. Я направился прямиком в Голливуд и начал поиски идеального места. Ну, такого идеального места, которое я мог бы себе позволить. Ладно, я искал дешёвое местечко.
Одно из лучших мест, где можно было спать в машине, которое я нашёл, было на Орхид-Стрит, вверх по холму от улицы Франклина. Казалось, будто так и надо - искать в том районе - хотя, конечно, места повыше даже не рассматривались, ведь чем выше взбираешься по холму, тем выше арендная плата. Однажды утром я проснулся, покинул свой Маверик*, припаркованный в тени лесного массива на склоне холма, и начал спускаться к улице Франклина в поиске выгодного дешёвого жилья на голых улицах внизу.
Орхид-Стрит пересекала Голливудский бульвар прямо возле Китайского театра Граумана, который так же называют Китайским театром Мэна. Небольшой квартал Орхид-стрит между улицей Франклин и Голливудским бульваром был одной из самых кишащих наркотиками улочек, еженощно посещаемых дилерами, проститутками и копами. Китайский театр и тогда был местом сборища всяких отвратительных типов.
Я увидел вывеску в окне “сдаю квартиру” и нырнул в жилой дом Руки Любви (Amour Arms) в этом квартале за Китайским театром. Предлагаемое место было однокомнатной студией на первом этаже, в которой была плита и маленький холодильник. Окно выходило на аллейку - позади всех зданий этой части Голливуда были аллеи. Цена составляла 240$ в месяц.
Когда я сказал женщине, сдававшей это место, что хотел бы снимать его, она сообщила, что это был дом 8го Раздела. Я ничего не ответил.
Тогда она спросила: “Вы имеете отношение к 8му Разделу **?”
“Я не знаю” - ответил я ей. Теперь-то я в курсе, что это название федерально-субсидируемого малоприбыльного жилья. Но тогда я понятия не имел, что бы это могло значить.
“Ладно, вы ходите в музыкальную школу?”
“Нет” - сказал я. На самом деле я не только не посещал школу, но и не знал про её существование вплоть до того момента, когда она её упомянула. Позже мне пришлось спрашивать об этом Слэша. Прямо за углом, выше воскового музея на Голливудском бульваре, Музыкальный Институт готовил таких шредеров ***, как Пол Гильберт из Mr. Big.
“Просто скажи что ходишь” - ответила она. - “Скажи “да, я хожу””.
“Да, в сущности я действительно хожу в музыкальную школу” - сказал я.
Я получил квартиру.
В первую ночь на новом месте в небе жужжал полицейский вертолёт, освещая своим прожектором аллею, на которую выходило моё окно. На короткое время моя комната стала светлой как в разгар дня, и я услышал много шорохов, беготни и криков снаружи. Вертолёты или “птички гетто”, как другие жители называли его, курсировали над Голливудом постоянно. И эти прожектора светили в моё окно по ночам, поскольку копы преследовали людей возле аллей моего нового района.