Роб и Трэйси с самого начала отнеслись к этой затее скептически. По-видимому, они не были уверены, совершить ли им этот “подвиг во имя веры” - уехать из дома, взяв с собой лишь товарищей по группе и собственную смекалку. Буквально за пару недель до запланированного выезда, они объявили нам, что не готовы на поездку с нулевым бюджетом. У них не укладывалось в голове, как это мы не знаем, где будем ночевать в течение всего тура. Я заверил их, что мы найдем, к кому завалиться на ночь, да и вообще - какая разница? Главное что мы будем в туре, сама мысль об этом меня просто завораживала.
Но это не имело значения. Сначала Роб, а затем и Трэйси отказались ехать. У нас оставалось десять дней до запланированного выезда в тур.
“Не беспокойтесь”, сказал я Иззи и Экслу, которые были преданы группе и для которых поездка в тур имела такое же магическое притяжение, как и для меня. “Я знаю пару ребят, которых мы можем взять в группу”.
Глава 10
К 1984 году, моя группа Ten Minute Warning была моим самым большим панковским творением в Нортвесте. В те времена, получив двести баксов за концерт, ты оказывался на вершине. Иногда мы получали по 250 и даже 300 долларов. Еженедельная альтернативная газета The Rocket, поместила нас на обложку, а the Seattle Times, одно из крупнейших изданий, немного написало о нас. Мы были хедлайнерами на концертах в Сиэтле и отыгрывали крутые шоу где угодно, с любой хорошей группой – у нас был совместный тур с Dead Kennedys, D.O.A., и нашими героями - Black Flag. Мы разрушали ту “стену”, которая всегда стояла между панком и металлом, когда выступали на катке, где играли все провинциальные металл-команды, с группой Culprit. Наши песни были изданы на некоторых панк-сборниках. В начале 1984 года мы подписали договор с рекорд-лейблом Alternative Tentacles, которым управлял Джелло Биафра из Dead Kennedys. Они помогли записать нам дэмо для альбома.
Наша группа произошла из другой – Fartz. Я играл там один раз в качестве ударника, и был близко знаком с их гитаристом, парнем по имени Пол Солджер. Пол и Я отправились на его Мустанге 65 года – подарке его родителей, чтобы увидеть Джонни Тандерса в Портленде и Ванкувере. В итоге, Пол и Я начали писать песни вместе – оба на гитарах – и мы определенно решили создать новую группу. Я стал ритм-гитаристом, на ударные мы взяли Грега Гилмора, который продолжал играть в Mother Love Bone, а на басу был Дэвид Гарригес, местная легенда скейтборда. Осталось выбрать вокалиста. Наш выбор пал на парня по имени Стив Вервульф, чувак, которого мы все знали по панк-окружению. Стиви был безусловно выдумщик. У него были длинные волосы, он носил стильные черные кожаные штаны и что-то еще. На сцене он был ненормальным, сочетая нелепые движения Игги Попа с обреченностью и унынием Баухаус Питера Мёрфи и шаманской энергией Джима Моррисона. До этого я собирал сам и играл во многих коллективах, но тогда между людьми в группах были слабые отношения. Ten Minute Warning были чем-то другим.
Мы создали новый звук. Тогда многие из нас на панк-сцене были сыты по горло шаблонным хардкором. Наша группа приняла решение снизить скорость исполнения, характерную для хардкора, до более медленной, с добавлением сладжа и тяжелых психоделических элементов. Вокалист группы Black Flag, Генри Роллинс, сказал нам, что мы звучим как панк-рок версия Hawkwind – британская группа, с которой началась карьера Лемми Килместера, который позже основал Motorhead. Мы приняли это как высокую похвалу. Наша группа была по-настоящему особенной и имела значение. Мы начали делить сцену с другими группами, которые вышли из хардкор-сцены и старались создать что-нибудь новое, как the Replacements, группа из Миниаполиса, с которой мы играли, когда они приехали в Сиэтл. Мы становились все лучше и лучше.
Пол, который всегда чем-нибудь баловался, прошел через несколько стадий употребления героина. Но каждый раз он сам отказывался от этого, чтобы не подсесть на наркотики на слишком долгое время. Вообще-то говоря, я считал, что ему больше не угрожает опасность. Но я отчетливо помню первый раз, когда он, опоздав, появился на репетиции в подвале на нашей Бэллстрит в пригороде в дремотном состоянии, выдающем то, что он под кайфом. Я вроде как проигнорировал это в первый раз, но чем чаще я видел его под кайфом, тем более я осознавал, что он будет возвращаться к привычному состоянию. Я не уверен, местная дурная слава ли дала ему более легкий доступ к наркотикам, но Пол подсаживался все больше, а как только наркоман, наконец, открывает ворота, то вступает на темный и ужасающий путь и уже не возвращается назад.
К середине 1984 года героин отнял у меня девушку, с которой у меня были длительные отношения, лучшего друга и мою основную группу. Многие мои друзья и наставники, такие как Ким из Fastbacks, были расслаблены. На самом деле, почти все, с кем я познавал музыку, сидели на наркотиках.