Глава 13
В 1985 году СПИД определенно становился предметом обсуждения среди населения, но еще не являлся острым вопросом для гетеросексуалов. Я никогда не пользовался презервативом, ни один раз. Мне везло. Тусовка в Голливуде представляла собой оргию, во время которой все делили иглы и сексуальных партнеров. Возможно, не было до сих пор в современной истории времени, чтобы рамки морали были настолько широки. Все, казалось, живут здесь и сейчас, и казалось, как будто не было никаких ограничений. Наша репетиционная база в Gardner была в эпицентре всего этого, место, где члены Guns N ‘Roses жили своей безрассудной жизнью.
Трое из моих товарищей по группе использовали героин хотя бы изредка в тот период, и Иззи продолжал вести свои дела, но все отдавали предпочтение работе. Даже когда, однако, личные проблемы фронтмена начали влиять на группу таким образом, каким не влияли наркотики (по крайней мере, пока). Для Эксла были характерны интенсивные внезапные перемены настроения – периоды невероятного подъема следовали за днями, когда им овладевало мрачное настроение, и он исчезал, пропуская репетиции. Так как я страдал от панических атак с семнадцати лет, я знал слишком хорошо, насколько такие вещи, как эта могут, калечить жизнь. Эксл и я поговорили об этом однажды, и я рассказал ему о моих панических атаках. Я быстро понял, что в то время, как у каждого из нас в группе были свои проблемы, с которыми ему нужно было разобраться, проблемы Эксла были ближе всего к моим - разновидность химического дисбаланса, которую он мог контролировать не больше, чем я свои панические атаки. После этого разговора мы стали понимать друг друга. Это сделало ситуацию более комфортной для меня: выросший в большой семье, играя в командные виды спорта в детстве, я считал важным прийти к пониманию с людьми, которые тебя окружают.
Непредсказуемые перепады настроения Эксла так же возбуждали его – ощущение неминуемой опасности висело в воздухе вокруг него. Я любил эту черту в нем. Артисты всегда пытаются выбить искру, но Эксл был полностью панк-рок в моих глазах, потому что его огонь нельзя было контролировать. Сейчас аудитория могла спокойно наблюдать, как он зажигает на сцене, в следующее мгновение он становился страшным пожаром, грозящим сжечь не только место действия, но весь город. Он был дерзким и беспардонным, и его изюминка помогла заострить индивидуальность группы и отделить нас от массы.
Мы репетировали на базе два раза в день независимо от того, что еще происходило в жизни любого из нас. Многие из песен, которые составили Appetite и Lies - также как более чем несколько с Use Your Illusion – были сочинены в этом логове. Когда двое или трое из нас были вместе, всегда закипали идеи песен. Наши разрозненные музыкальные вкусы как-то удалось соединить. Эксл был увлечен Nazareth, Queen, и the Ramones. Слэш был весь в Aerosmith. Иззи принес непритворную рок-атмосферу Stones, Faces, New York Dolls, Hanoi Rocks. Стивен был парнем-металлистом из долины Сан-Фернандо с слабостью к парящим гармониям вокальной музыки 60-х. Я принес в большем количестве черты фанка и грува и панк-рок свирепость.
Другим ключевым моментом было то, как мы могли быть полностью открыты друг с другом во время работы над песнями. Написание песен очень эмоциональная вещь. Работа над ними в группе обнажает вас перед другими. Одно из двух: либо вы сдерживаете ваши чувства, либо вы рискуете почувствовать себя уязвимыми. Но общение 24 часа в сутки в нашей группе побуждали к близости; мы не боялись обнажить свои мысли, подкорректируют ли их остальные участники группы, будут ли обсуждать, переделывать до неузнаваемости, или нет. Этот уровень комфорта помог нам работать вместе, чтобы создать отличные песни. И никто не придерживал материал для другого дня или другой группой. Это была та самая группа, это был тот самый момент.
Мы также учились писать тексты, особенно Иззиy, Эксл и я. Когда мы создавали песни, мы обращали особое внимание на все, что уходило в сторону от основной мелодии - все мы считали, что отклоняться от хорошей мелодии стоило только в том случае, если речь шла о не менее удачном отрывке. Это означало, что мы отказались от традиционного написания песен, требующего вставлять проигрыши ради проигрышей, и четко разграничивающего куплеты и припевы. Вместо этого, мы шли только в тех направлениях, которые нравились нам самим. Вот почему коды в песнях таких, как “Rocket Queen”, “Paradise City”, или “Patience” звучат так по-особенному – мы не были вынуждены добавлять их; мы были так рады бесспорной мысли, что работая вместе, день за днем, мы нашли способ смешивать их. (Мы написали “Sweet Child o’ Mine” позже, и кода “where do we go now” была всего лишь своего рода искусственным добавлением; это стало одной из причин, почему мы не ожидали того, что песня станет хитом – или даже синглом, если на то пошло).