Эксл тоже не открыл счёт. Как и Слэшу, ему надо было официально сменить имя, а открывать счёт на иное имя, кроме как Эксл, он отказывался. Поэтому сложилось так, что деньги мы все хранили в голенищах сапог или под кроватями, и надолго они не задержались. Я часто подолгу торчал в музыкальном магазине, возле нашей репбазы в Гарднере, чтобы подобрать себе идеальный набор, и здешние продавцы наверняка были крайне удивлены, когда я однажды зашёл и купил всё то, на что ранее так много глазел – заплатив наличными! Уверен, они уже давно занесли меня в категорию людей, никогда нихрена не намеревающихся покупать. Я купил Fender Jazz Special и Gallien-Krueger 800RB, который сделал звучание моего баса современным. Я также сделал первые татуировки: два револьвера и розу на левом плече, кинжал с надписью «Guns’N Roses» и дракона – все три в течение нескольких недель. Также я купил несколько пар ковбойских сапог и штанов. Все мы купили новой одежды, что тогда казалось роскошью.
Я также купил стальную цепочку с небольшим навесным замочком на ней и стал носить на шее – она была как та, которую носил Сид Вишез, басист Sex Pistols. Мне было определено нести это знамя – знамя панк-рока – несмотря на то, насколько крупный лейбл заключал с нами сделку. К тому времени, как мы получили деньги, я встречался с девушкой из Голливуда. У нас у всех были девушки, с которыми мы могли встретиться, если хотели отдохнуть от репетиций – некоторые из них были подругами по сексу, некоторые – просто подругами. В общем, мне удалось, спрятать от себя самого немного денег, чтобы вносить плату за аренду на полгода или около того. Даже полплаты за аренду, если быть точнее: ещё одна моя подруга хотела переехать в Голливуд из родительского дома где-то в Оранж Каунти - и мы с ней решили поселиться в однокомнатной квартире, которую нашли в крестсентских Холмах недалеко от Сансета. Она поселилась в спальне, а я – на полу кухни, где я отгородился, повесив простыню и создав себе маленькую тёмную нору. Последним штрихом в моей новой роскошной жизни было заполнение холодильника. Я мог позволить себе есть! Это успех.
Внезапно мне больше не надо было продолжать работу. У меня был конверт с семью с половиной тысячами в сапоге, и мы собирались записать на студии наш новый альбом и отправиться в тур. Как и на любой работе, коллеги знали, что я был музыкантом, и знали, что это моё. Они даже приходили на несколько выступлений – в спортивных костюмах или вроде того – чтобы посмотреть, что это из себя представляет. Проблема состояла в том, что я многое знал о делах, которые шли не совсем по закону. Как ты уволишься с работы вроде этой? Проводится ли какое-либо расследование или опрос в случае ухода? Это как-то не приходило мне в голову за год, который я тут проработал.
После подписи контракта я зашёл в офис к одному из начальников.
“Сегодня утром мы подписали контракт и мне больше не нужно работать”
Выражение его лица не изменилось ни на секунду - он просто сидел и всё, глядя пустым взглядом – меня даже в пот бросило. Придётся ли мне отдавать ему часть лежащих в сапоге денег?
Затем его взгляд прояснился, он медленно вздохнул и сказал: «Молодец, Майки, молодец”
Он хотел удостовериться, что лейбл нас не обдирает. Я тихо вздохнул с облегчением.
Мы отыграли праздничный концерт в Рокси, а точнее два – ранний и поздний - 28 марта 1986. Честно говоря, они были организованы ещё до контракта с Геффеном - они должны были быть демонстрацией для лейблов, однако события опередили наш план, так что мы разместили в местных музыкальных газетах полностраничные объявления, анонсируя концерты: Geffen recording artists Guns N’ Roses, live at the Roxy. Весь Голливуд, конечно уже знал – мы раскидывались деньгами, покупая друзьям кучу выпивки.
К концертам в Рокси у всех нас были свежие татуировки, и людям хотелось их потрогать. Мы чувствовали, что этой ночью весь город был наш. Даже мои бывшие начальники пришли и стояли белыми воронами в зале, набитом отбросами с голливудских улиц вроде нас, помогающими нам отметить наш общий прорыв. Начальники отправили нам бутылку шампанского за кулисы. Я был тронут этим жестом, и мы поблагодарили их в первом выступлении.
Через неделю приятным дополнением к этому стало выступление GN’R 5 апреля на перерождении «Whisky a Go Go»; легендарное заведение на Сансет Стрип было переделано назад в клуб, после того как проработало в качестве банка несколько лет. Вопрос на постере гласил: «КОГДА ВЫ В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ ВИДЕЛИ НАСТОЯЩУЮ РОКЕНРОЛЛЬНУЮ ГРУППУ В «WHISKY A GO GO»?». И, так как считалось, что скоро мы записываемся и отправляемся колесить по миру – или, как оно ожидалось – по маленьким городам канадского Ржавого пояса (города, в которых сконцентрирована сталелитейная и прочая тяжёлая промышленность – прим. пер.), ниже было написано: «ЭТО МОЖЕТ БЫТЬ ВАШИМ ПОСЛЕДНИМ ШАНСОМ».