Первый кандидат говорил, что в партиях Стивена нужно больше том-тома и чайны, при том что мы долго работали над тем, чтобы добиться нужного ритма при скромной комплектации ударной установки. Следующим был Пол Стенли из KISS, который тоже хотел заняться нашей записью. Он приходил послушать нас в «Raji’s», небольшом обшарпанном клубе, где выступало много андеграудных групп. Мы были удивлены, что он заявился к нам в такую дыру, и в итоге согласились с ним встретиться. Когда он пришёл к нам на репточку, чтобы описать своё представление, он говорил, что хотел бы добавить ещё одну бочку. Стивен любил KISS, просто обожал их, предложение одного из участников KISS вернуться к его школьной конфигурации ударных было за пределом его мечтаний: “Да, даа, отличная идея!”. Но мы с Иззи переглянулись и оба подумали: так не пойдёт. В лицо полу мы не сказали, что не хотим, чтобы он нас продюсировал, но для нас всё было кончено на слове “а давайте” (вернее а удвойте).
Некоторое время мы думали, что сможем взять в качестве продюсера Матта Ланжа, работавшего над «Back in Black» AC/DC, но он просил $400,000 вперёд плюс долю от будущих доходов с альбома. Для оплаты студии и продюсера у нас были полученные с контрактом $250,000, из которых мы уже взяли $75,000, а одалживать денег на запись мы не собирались.
Вдобавок к тому, что стороннее давление нарастало, и группа всё ещё восстанавливалась после распрей, возникших вокруг процесса заключения контракта, Геффен попросил нас прекратить давать концерты, которые мы на тот момент устраивали раз в неделю, если не чаще. Такие регулярные появления на сцене были возможностью – в зависимости от душевного состояния – выплеснуть эмоции или удержать их в себе. Не менее важно то, что регулярное исполнение наших песен на публике было способом обновлять и поддерживать братские узы рок-н-ролла, которые нас связывали. И теперь, когда мы в этом больше всего нуждались, Геффен выдернул ковёр у нас из-под ног. Смысл? Исчезнув из виду, мы должны были создать таинственность, тем самым сделав наши выступления более ценными.
Было бы преуменьшением сказать, что мы были недовольны таким решением. Поначалу мы согласились, хотя на тот момент у нас было назначено несколько концертов, которые мы в итоге отыграли. Вскоре, все-таки, нам пришлось искать способы выступать – мы просто лучше играли, если регулярно появлялись на сцене. К тому же, нам было попросту скучно. Так что мы начали выступать под именем Fargin Bastydges, чтобы обойти запрет лейбла. Название мы взяли из эпизода в фильме Johnny Dangerously. Это был псевдоним, а не альтер эго: список песен и всё остальное было в точности таким же, как и на обычных наших концертах, просто это позволяло нам избегать войны с Геффеном. Один из концертов мы отыграли в “Gazzarri’s”, известной голливудской норе, которая была как раз из тех заведений, в которых мы всегда хотели играть (и играли, к слову), но явно не из тех, где было положено играть группе, имеющей контракт с крупным лейблом. Но это было нашим. У индустрии свой список приоритетов – у нас свой.
Мы записались на очередной организованный Fender концерт в конце июля, играя (под своим настоящим названием, кстати) с Lords of the New Church, панк-супергруппой, в состав которой входили Стив Баторс из Dead Boys и Брайан Джеймс из Damned. Оценивая события прошлого, мы могли бы увидеть корни дальнейших проблем, проросшие на этом концерте: Эксл сильно опоздал, и нам пришлось начать без него.
Мы повторно играли в «Whisky» 23 августа, месяц спустя после концерта “Farewell to Hollywood” («прощай, Голливуд») в Troubadour. Сложно преувеличить недовольство работников лейбла тем, что мы на том концерте впервые исполнили две новые песни, “Sweet Child o’ Mine” и “Mr. Brownstone.”
Мы продолжали устраивать выдающиеся выступления в качестве разогрева для групп, совершающих национальный тур – думаю, Геффен воспринимал эти концерты иначе, нежели выступлений в клубах, так как мы играли перед новой публикой. Мы играли с Cheap Trick, Тедом Ньюджентом и Элисом Купером. В вечер концерта с Купером Эксл опять опоздал, и затем уже охранники не пропустили его внутрь. Петь пришлось нам с Иззи. В то время это было почти весело - хотя также мы были определенно злы и совершенно разнесли гримерку. Позже, обнаружив Эксла на парковке, мы обменялись с ним любезностями, но к концу дня ситуация потеряла свою значимость. Мы выступили, мы получили денег, да и всё равно люди пришли увидеть Элиса. И всё. Пока что.