Наверное, самый запоминающийся из концертов такого рода состоялся на Хэллоуин 1986-го. Red Hot Chili Peppers, которые на тот момент только начинали путь ко всеобщей известности, и Dickies были хедлайнерами концерта в Ackerman Hall в UCLA, а мы были на разогреве. На тот момент мы всё ещё так и не побывали в студии. Мы спорили с Геффеном насчёт того, достаточно ли у нас песен для альбома, и мы до сих пор не нашли подходящего продюсера. Мы пошли на компромисс с лейблом и выпустили ограниченным тиражом EP Live! Like a Suicide и закончили его как раз перед тем концертом, так что той ночью мы наконец чувствовали, что хоть как-то сдвинулись с места.
Dickies тогда пользовались большим успехом и, кроме Social Distortion, были последней оставшейся группой из первой волны лос-анджелесского панк-рока. Для меня очень приятной частью концерта стало то, что Генри Роллинс из Black Flag наблюдал за всем нашим выступлением из-за кулис, а потом подошёл к нам и сказал, как ему нравилась наша группа. Для меня он был самым уважаемым человеком в роке, и он имел репутацию человека, который не разбрасывается словами. Он определённо не стал бы расхваливать группу просто так. И от него мы получили похвальный отзыв. Зашибись!
Так сложилось, что он уже однажды слышал нас до этого. Годом ранее, кто-то из товарищей по группе затащил его в какой-то голливудский клуб послушать глэм-рок. Видимо, мы разогревали публику. Роллинс упомянул это в своём дневнике, через годы опубликованном под названием Art to Choke Hearts: “На разогреве была группа под названием Guns and Roses, и они переплюнули хедлайнеров так, что те казались жалкими.”
А потом нам встретился Майк Клинк, на тот момент спродюсировавший несколько записей Triumph. Я ненавидел Triumph, зато Клинк любил GN’R и был несколько раз на наших концертах. Он сказал, что придёт и запишет нас бесплатно, и мы будем довольны его записью. Когда мы собрались, он очень классно сказал, что звук принимается микрофоном и по шнурам передаётся сразу на ленту – таким способом он сказал нам, что не собирается нас менять, говоря на продюсерском языке. Потом он включил воспроизведение и сказал: «Вот как, я думаю, должна звучать ваша запись». И, по существу, она звучала так, как мы звучали вживую. И я сразу же подумал: Это в точности так.
Глава 17
В моих любимых панк-группах бас был самым громким инструментом и его партия была ведущей. И теперь, когда Майк Клинк начал работать с песнями, в дальнейшем войдущими в Appetite, бас тоже был самым громким на записи – ему было предоставлено много места. Он и не заглушал другие инструменты и не был в подчинении у них, как это было на многих записях тех лет – Клинк держал его ровно посередине.
Мы довольно серьёзно относились к записи, но вне студии всё оставалось таким же, как и обычно у нас бывает - вечеринки, драки, стычки с полицией. Полгруппы иногда спало в студии, потому что им до сих пор больше негде было ночевать, хотя лично я двигался в противоположном направлении в личной жизни. После периода без особенных отношений с девушками, я начал встречаться с девушкой, которую звали Мэнди. Она играла в группе под названием Lame Flames. К весне 1987, когда ганзы уже заканчивали запись, мы с Мэнди поселились вместе. Наша квартира стала островком стабильности не только для нас с Мэнди, но и для моих знакомых - для Тодда Крю, например. Его группа, Jetboy, на тот момент недавно заключила сделку с крупным лейблом. Каждый раз, когда кому-то был нужен Тодд – его группе, их манагерам, его семье – они звонили на мой номер. Теперь, когда у меня был нормальный человеческий телефон вместо необходимости использовать таксофон, я также мог куда больше звонить домой. Я часто звонил матери, взволнованно рассказывал ей о Мэнди и о тех крепких отношениях, которые, как мне казалось, я с ней строил. «Впервые после Стейси я чувствую, как будто бы нахожусь с девушкой в отношениях, которые могут продлиться долго». Ещё я много говорил с Большим Джимом. Он продолжал писать мне, всегда умудряясь проследить мой очередной адрес, так как я жил как кочевник в течение тех двух лет, прошедших с злополучного поставившего все на места тура в Сиэтл. Во время одного из тех долгих разговоров Джим сообщил мне, что он подумывал о переезде в ЛА – я был сумасшедше рад перспективе иметь рядом ещё одного надёжного друга.