Да, ну и год. Я потерял дорогих друзей; на самом деле, почти каждый триумф умерялся сильным чувством потери.
Глава 18
Большую часть первых месяцев 1988 года мы провели дома, вплоть до съёмок клипа на “Sweet Child o’ Mine” в начале апреля. Ещё мы провели запись акустических версий треков, которые пригодились бы для би-сайдов или типа того.
Среди тех треков была “Patience” и песня, текст для которой принёс Эксл - “One in a Million.” Когда он впервые показал её нам, меня покоробили некоторые слова – особенно нигеры. Я вовсе не думал, что Эксл имеет расистские взгляды – на этот счёт никогда не было вопросов. Мне думается, что Эксл просто описал от третьего лица, во что превратилась Америка рэйгановской эры: нация поносителей, земля страха. Просто он использовал слово, которое не сорвалось бы с моих губ. Среди моих самых ранних воспоминаний детства была память о дне, когда моя мама забрала меня из детского садика по-раньше, чтобы присоединиться к мирному маршу поддержки после того, как был застрелен Мартин Лютер Кинг. Но Эксл стоял на своём, а никто из лейбла не видел в этом проблему.
Несколькими месяцами ранее, Эксл также предложил замечательную идею для “Patience”, которая появилась словно из ниоткуда, но мгновенно стала историей и мелодией для песни. Насвистывание в начале тоже было дерзким и необычным шагом со стороны Эксла, а песня просто не была бы такой же без этого момента. “Patience” быстро стала одной из любимых песнен GNR для живого исполнения.
Когда мы тусовались в Лос-Анджелесе, то есть по сути каждую ночь, люди в рок-клубах узнавали нас, но жизнь по-прежнему мало отличалась от той, что мы вели последние 5 лет. У нас были наши бары, наши клубы, наши друзья, мы всегда были вместе, и мы не были публичными людьми, кроме тех моментов, когда нам хотелось ими быть – чтобы угостить всех выпивкой за счёт заведения или запрыгнуть на сцену к друзьям из других групп. Мы понятия не имели, что подходило к концу то время, когда мы могли прогуляться по Лос-Анджелесу без того, чтобы чувствовать себя как в аквариуме, изолированными от всего мира и выставленными напоказ.
Однажды вечером мы со Слэшем пошли в Rainbow, ресторан неподалёку от Roxy, что на Сансет, известное тусовочное место для рок-н-ролльщиков. Они предоставили нам кабинку. Это был уже новый уровень почтения. Кабинка! В Rainbow! В то время как мы начали надираться, толстый пьяный мужик подвалил к нашему столику. Не смотря на то, что он выглядел просто как перерослая сельская детина, в самом деле он был гитаристом довольно популярной в то время группы, гораздо более популярной, чем Guns. Он обратился к Слэшу:
«Нигеры не должны делать татуировки,» - сказал он.
Чего?! Это он что, шутит так?
Но он не смеялся.
Я встал.
«Что, блять, ты сказал моему другу?»
«Что слышал. Нигеры не должны делать татуировки»
Я вмазал этому парню. А потом вмазал ещё раз. И ещё. Он напомнил мне о задирах в Сиэтле, тупицах, которые забивали панков стаями, которые всех без разбора звали пидорами. Я не знаю, сколько именно раз ударил его, - мне начисто крышу снесло – но парень свалился. Позже я узнал, что сломал ему три ребра.
Мы всё-таки поехали на восточное побережье в конце Января, чтобы снова отыграть в Ритц – то самое шоу, что MTV засняло для теле-трансляции. За два вечера до этого мы решили устроить выступление-сюрприз в месте на Манхэттене под названием Limelight, которое прежде было церковью. К тому моменту, как мы добрались до святилища, все были настолько бухими, что в течении концерта один за одним уходили в отключку. Под конец остались только я и Эксл. Смешное получилось выступление, но я вынес из него урок. Я дал себе обещание, что никогда не буду напиваться так, что не смогу играть.
А дома в Лос-Аджелесе мы с Мэнди начали планировать пышную свадьбу в голливудском Рузвельт Отеле. Мой брат Мэт, игравший на тромбоне, изъявил желание собрать джаз-бэнд по случаю. К тому времени мы с Мэнди жили вместе уже 10 месяцев, хоть я и был постоянно в разъездах. Тем не менее, мы казались идеальной парой, и я думал, что она будет моей единственной всегда.
Мой брат Брюс позвонил весной, после того как MTV выпустило в эфир концерт в Ритц.
«Становится всё веселее» - сказал он – «Ваш альбом поднялся на 55-ую строчку хит-парада»