Мой брак развалился, а теперь и вторая вещь, которую я любил, и которой дорожил, казалось, катилась к разладу. Группа обросла таким количеством человек, что как и любая бюрократическая или корпоративная единица приобрела собственную значимость. Возможности остановить эту машину уже не было. И вновь я не знал, как с этим справиться, как исправить. Вместо этого я сконцентрировался, что моё время на этом свете подходит к концу. Помирать - так с песней! - думал я.
И с 1990 по 1994 я не помню ни дня покоя.
Глава 23
Я решил, что необходимо начать всё заново в новом доме. Я выяснил, что могу сдать дом на Laurel Terrace и, таким образом, покрыть закладную, и я начал поиск нового места без призраков прошлого брака. Или просто со стратегическим расположением, чтобы без проблем напиваться и ездить на машине, не попадаясь.
Я купил новый дом в 1990. Дом находился так же в Laurel Canyon, но на этот раз на самом верху, на Edwin Drive, располагался на скале, обращенный на Dead Man’s Curve на Mulholland Drive. Дом был расположен выше по холму от старого особняка, построенного Гудини. Здесь, на голливудской стороне холмов, Laurel Canyon все еще представлял собой контркультуру – не было и намека на Бэверли Хиллз. Название изначально произошло от студии, которой владел Стэн Лаурэль, что-то вроде «Лаурэль и Нарди», и дрога, проходящая вверх и вокруг Голливудских холмов, через Laurel Canyon, была построена, чтобы можно было добраться до студии. Первыми постройками в этом районе стали охотничьи домики. Позднее приехали Гудини и Мэрлин Монро, застройка разрослась, и все это превратилось в контркультурный анклав. К 1980 году особняк Гудини был разделен, и кучка неодумавшихся хиппи жили здесь в обстановке какой-то студенческой вечеринки. Существовали некоторые секретные въезды на эту территорию, и я мог избежать основных дорог и копов. Это казалось важным, так как для меня становилось все сложнее и сложнее ждать до часу дня, чтобы начать прием моих болеутоляющих средств.
Рано утром в день, когда я въехал, Билли Нэсти – один из моих партнеров по «преступлению» - и я кидали мячик для гольфа в мишень, которую мы поместили в искусственном камине. Ни один из нас не знал, как играть в гольф; мы были ужраты. Моя собака, Хлоя, смотрела на это с выражением спокойного изумления на морде. Она никогда не указывала мне на мои неудачи. Один мяч попал в забор, срикошетил и – с грохотом и градом осколков - вернулся обратно через массивные венецианские окна моего совершенно нового дома. Хлоя вздрогнула. Я не мог удержаться от смеха. Грузчики посмотрел на меня, как на мудака.
Мне было просто наплевать.
Само здание имело клёвый чердак с винтовой лестницей. Он был забавный, легкий, воздушный. Он вдохновил меня на новое хобби: стрелять из ружья с балкона. Еще одно преимущество: я был осведомлен о том, что мой наркодиллер, Майк, живет прямо за углом, и я мог прошмыгнуть к нему и убраться оттуда по маленьким местным дорогам. Или он мог бы поставлять всю эту фигню мне.
Там между нами появилось такое доверие, что у меня был ключ от его дома, а у него - дубликат моей банковской карты. Я знал, что он не будет красть у меня, я был слишком хорошим клиентом. Чёрт, он даже помогал мне красить вещи в моем новом доме. У нас была гениальная система, когда он выписывал мне поддельные квитанции на стерео-детали или музыкальное оборудование, или на ремонт или установку несуществующих приборов. С этими квитанциями у меня было хоть какое-то объяснение моих постоянных растрат на наркотики для моих бухгалтеров. Только позже я понял, что все квитанции содержали всегда одну и ту же сумму – триста долларов. Меня не волновало, просекли бухгалтеры или нет. Я жил в постоянной лжи в тот период и едва ли пытался скрыть это.
Мне нужно было несколько дилеров на случай, если у одного из них закончатся запасы. Парень по имени Джош был моим вторым дилером. Он приносил поставки ко мне домой сам или присылал свою жену Иветт. Я стал приятелем для Майка, Джоша и Иветт. Я знал, что они не были тем типом людей, с которыми мне следовало бы зависать, но я так же был уверен, что они принимают мои интересы близко к сердцу. Это была еще одна ложь, которую я говорил себе. Я купил пузатую свинью. И опять же, Хлоя восприняла это спокойно. Но со мной, пребывающем в тумане наркотической вечеринки, дом превратился буквально в свинарник. Я едва-ли замечал, что свинья и собака гадили повсюду. Фактически, я не замечал этого совсем до тех пор, пока один из бухгалтеров не зашел ко мне; вскоре после этого он порекомендовал мне компанию по уборке домов. И я подумал, О, так вот что люди делают - нанимают уборщиков?