Неудивительно, что тут много садовников.
Люди парили вокруг бассейна и садов, как мухи.
Подожди-ка, это… Кажется, я ебанулся. Это фанаты?
Те, кого я принял за садовников, глядя из-за забора, окружающего бассейн, на самом деле были сотнями фанатов. Теперь охранники гоняли бедных детей.
Этот город в эйфории от GN’R.
Maracana Stadium: 175,000 людей и река сточных вод, протекающая прямо через стадион. Настоящая река. Из дерьма.
Люди, орущие “Guns N’ Roses, Guns N’ Roses!”
Публика орала и подпевала каждому слову, как только мы начали играть.
Хуя, пиздец, на сцене много людей.
У нас было два новых клавишника, бэк-вокалисты, духовые инструменты. По бокам сцены толпились рабочие, менеджеры и чёрт знает кто ещё.
Где мои парни?
Я обернулся и посмотрел на стенд с ударкой. Стивена там не было.
I’d look right up at night and all I’d see was darkness
Глава 25
Шоу в Рио должны были стать триумфальным началом нового этапа в истории группы, но вместо этого было такое чувство, что Guns N’ Roses были уже не группой, а путешествующей феерией буффонадой, в которой каждый из нас в большей или меньшей степени играл самостоятельную роль. В группе прибавилось людей, но ощущение, что мы являемся каким-либо объединением (большим или маленьким), было намного слабее. Во время этой поездки в Бразилию, я иногда чувствовал себя совершенно одиноким и отчужденным, даже в своей собственной группе. Я любил Guns N’ Roses, Я любил всех участников группы, включая и новых людей. Но иногда я чувствовал себя ужасно.
До Rock in Rio, я пил каждый день, но я все еще мог взять себя в руки и прекратить это. Шоу в Рио стало началом моего стремительного погружения в наркотики и алкоголь, продолжавшееся 3 года – это были самые тяжелые дни в моей жизни. Для меня была большая разница, выпью ли я в день полгаллона или четверть литра водки. Литр водки был предпочтительнее. Начиная с Рио, я выпивал по галлону водки каждый день.
Возвращаясь к событиям в Лос-Анджелесе, мне позвонила Мэнди и сказала, что собирается встречаться с другим парнем. Отлично, давно пора. У ее нового парня была своя банда. Однажды ночью, они появились возле Rainbow, и подошли ко мне на парковку, пока я ждал свою машину. Запыхаясь и угрожая мне, парень представился.
“Она блядь все время говорит о тебе, и я хочу, чтобы ты знал, что теперь я ее парень” – сказал он.
Я сказал ему, что мол, нет проблем. Спустя некоторое время, я столкнулся с ним лицом к лицу еще раз. И, наконец, в третий раз, когда я был в Spice club, как обычно бухой, меня взбесили его наезды, так что я сказал: “О’кэй, чувак, ты хочешь решить эту проблему? Давай разберемся?”
Мы вышли на улицу через заднюю дверь. У него были свои братки, у меня свои. Он размахнулся, чтобы нанести удар, но я увернулся. Мне повезло, что он промахнулся. Когда я развернулся и нанес ему удар, я сломал ему нос. Он упал на землю. На следующий день я чувствовал себя плохо. Кто-то позвонил мне, и сказал, что того парня доставили в госпиталь. Я попросил дать ему мой номер телефона. Он позвонил и сказал:
- “Эй, я не могу позволить себе этот больничный счет.”
-“Послушай, мужик, я реально сожалею о произошедшем случае. Какова сумма этого счета?”
-“450 баксов”
-“Ну что ж, я могу помочь тебе, как насчет того, что я оплачу половину?”
-“Это будет замечательно, мужик, спасибо.”
Также он добавил: “Между прочим, ты нанес мне отличный удар.” Я сказал ему подойти к моему дому, чтобы забрать деньги, но предупредил, чтобы он пришел без своих парней. Пусть приходит один. Он явился через пару дней. Я увидел его мать в машине. Я вышел к воротам, и вручил ему конверт с 225 долларами. В то же время, он вручил мне другой конверт, и бросился бежать по улице. В чем дело? Я открыл его. Этот конверт предназначался мне. Он собирается подать на меня в суд, требуя компенсации в размере 1,25 миллионов долларов.
Я дал ему слово, что оплачу половину счета, извинился, и вот что я получил взамен. Это вывело меня из себя. Я был параноиком, все из-за кокаина, как обычно. Я позвонил менеджеру, и рассказал ему обо всем. В конце концов, мы подали дело в арбитражный суд и сошлись на выплате нескольких тысяч долларов. С тех пор, я хотел бы убить каждого, кто перейдет мне дорогу в клубе или на концерте. На мой взгляд, у меня были веские причины, чтобы драться: я не собирался калечить людей, я защищался, а также хотел поставить этих хулиганов на место. Но в ретроспективе довольно ясно, что я выплёскивал агрессию, скопившуюся в связи с положением дел в группе.